Эрлин из Красного Дома

– Вот… – говорит он тихо, отдавая ей сына, – и потоки подхватить сможете? Без магии ему все равно пока не обойтись. Но если так пойдет и дальше, завтра к вечеру я смогу свернуть свою сеть, хотя бы частично. Но его все равно придется еще держать на руках, без сети – только личный контакт. Тише, леди Эрлин… не надо так сразу. Голова кружится? Не пытайтесь дать ему все, что он хочет взять, дайте столько, сколько можете.

Голова, да…

Хёнрира самого немного пошатывает, как бы силен он не был.

Стоит лишь взять ребенка на руки, подхватить, как он рывком начинает тянуть магию с такой голодной силой, что Эрлин становится страшно.

А Хёнрир, передав, выпрямляется, потягивается всем телом с таким нескрываемым наслаждением, что становится чуточку стыдно. И все же, Эрлин улыбается.

– Спина затекла, – отвечает Хёнрир на ее незаданный вопрос, чуть заметно ухмыляется, разминая руки. – Вы покормите его, Эрлин, и он успокоится, не будет так сильно тянуть из вас силу.

Это немного смущает. Еще сутки назад ей бы и в голову не пришло. Лорд Хёнрир совсем чужой мужчина, и вот так… Но уходить не хочется. Рядом с ним немного спокойнее и легче.

Эрлин все равно краснеет, укрываясь плотнее, распуская шнуровку платья под плащом. Чувствуя, как ее малыш находит грудь, как довольно и жадно присасывается…

Хёнрир смотрит в сторону.

– Леди Эрлин, – говорит он наконец, и без всяких предисловий, без хождения около, – вам предъявят обвинения в измене мужу, это серьезно. Но, поскольку я вмешался и не дал вашему мужу убить вас, то ответственность ложится на меня. Так что не бойтесь, вас не накажут слишком сильно. Ваш сын пока останется в Торенхолле, вы можете вернуться домой или остаться вместе с ним.

Домой она не вернется. От этой мысли передергивает, обдает ужасом.

– Я останусь с сыном, – говорит она.

– Хорошо, – говорит он. Бросает на нее быстрый взгляд и отворачивается снова.

– А что будет с вами, лорд Хёнрир, – набравшись храбрости, спрашивает она.

– Со мной? – он удивляется. – Со мной ничего не будет.

Это звучит самонадеянно, но в его голосе не самонадеянность, а усталость.

– Вас будут судить…

За убийство Ареда, за все… тем более, если ее вина ляжет и на него тоже.