Четвертый принц

 – Коруш склоняет голову.

Рейнардо сдержанно кивает им.

– Вы можете сесть.

Во главе стола только одно свободное место для лорда-наместника.

Хена пытается дернуться, пойти искать себе место где-то в конце стола, но Рейнардо взглядом останавливает ее.

– Принесите еще одно кресло для баронессы Тигуи, – говорит он.

Самун картинно хлопает длинными ресницами, все еще стоит так близко к принцу, глядя снизу вверх. Она маленькая, ему чуть выше плеча.

А вот Хена на проклятых каблуках теперь смотрит Рейнардо в затылок.

– О, твоя телохранительница удачно вышла замуж за какого-то барона? – улыбается Самун, хотя прекрасно знает правду. – Кто же польстился на это чудовище?

Так унизительно, что хочется умереть, но Хена держится, только сжимает зубы. Она будет сильной, не испугается их. Сильной, как Рейнардо. Если уж утонченный книжный мальчишка с лютней смог меньше чем за год превратиться в сурового герцога, принявшего командование и завоевавшего Кетхар, то и она тоже сможет.

– Не забывайся, – спокойно говорит Рейнардо. – Алехандра получила титул за воинскую доблесть и неоценимую помощь короне. Сядь.

И садится сам.

Приносят стул. Хена с трудом втискивается между Рейнардо и Корушем. Коруш кривится, ему приходится чуть подвинуться, и это, пожалуй, слишком унизительно для него.

Хена, баронесса Тигуи, бывшая наемница, подкидыш из таверны, сидит во главе стола между двумя принцами как равная, но готова провалиться сквозь землю от стыда.

Рейнардо наливают вина. Приносят куропаток в меду.

Он берет, и она тоже, сидеть с пустой тарелкой глупо. Хотя сейчас никакие куропатки ей в горло не полезут. Хена долго пыталась научиться правильно вести себя за столом, как благородная леди, но сейчас у нее просто дрожат руки. Она даже бокал не рискнет поднять, чтобы не расплескать.

Сидит, смотрит, как Рейнардо равнодушно режет сочное мясо…

– Ты уже решил, чем займешься, Наро? – соблазнительно улыбается Самун. – У тебя есть планы?

– Есть, – соглашается он, небрежно отпивает немного вина из кубка.

– И какие же?

– Я поделюсь ими с Корушем, – говорит он. – В свое время.

– Ты стал таким хмурым. – Самун поправляет блестящий локон, чуть склоняет голову набок. – Я понимаю, это тяжело.