Любовь со вкусом карамели

– Какой ужас… – прикрыв ладошками рот Маша сидит в искреннем изумлении. – Бедная малышка.

Она стала убирать со стола. Забрал кружки, вернул на место и обнял любимую девочку прижав к себе спиной.

– Я в разводе, Маш, – повторяю эту не менее важную часть моего признания. Наслаждаюсь теплом ее тела и по-собственнически хочу, чтобы на ее волосах, коже, платье остался только мой запах.

– Чернов, да ты просто не способен на длительные отношения! – смеется Маша, убирая с талии мои ладони.

– Поверь, я способен тебя удивить, – она отходит, но стол оказывается на моей стороне и бежать дальше некуда.

Мы снова стоим очень близко друг к другу. Мне безумно хочется еще раз поцеловать эти приоткрытые губы. Глажу их подушечками пальцев. Она не отталкивает, только наглеть в этот раз я все же не спешу.

– Свят, я боюсь снова впускать тебя в свою жизнь, – признается с невыносимой тоской в голосе. – Ты бросил меня в самый тяжелый период в моей жизни. В нашей жизни!

– Я не снимаю с себя вины и ответственности за это.

– Не могу в субботу. У меня планы.

В голове тут же взрывается новая волна только поутихшей ревности, но предъявлять ей что-то я не стану. Планы, значит планы. Имеет право.

– Хорошо. Когда ты сможешь? Я могу и здесь все рассказать, но на нейтральной территории у меня больше жанров выжить, – смеюсь, нехотя отходя от нее. Поцелуй на сегодня отменяется.

– Чернов, я вообще не уверена, что хочу все это знать.

– Нет, Маш. Это наша жизнь. А чтобы подогреть твой интерес, скажу вот что: той измены не было, – она удивленно хлопает ресницами. – Я поехал. Не провожай. Время жду смской. Место выберу сам.

Подъезжаю к своему подъезду и понимаю, что этот день для меня еще не закончен. Водитель отца вышел размять ноги. Стоит на улице прислонившись спиной к черному борту бизнесклассики.

– Давно здесь? – протягиваю руку в знак приветствия.

– Минут сорок. Он не в настроении, – предупреждает седовласый мужчина, работающий на отца, кажется, целую вечность.

– Да плевать мне на его настроение!

Поднимаюсь к себе. На диване в гостиной няня держит на руках сонную и сжавшуюся в комочек Соню. Дочка, насупившись, исподлобья смотрит на дяденьку, который считается ее дедом.

– Папа! – тут же просыпается, слезает с няни и оказывается на руках у меня.

– Я не понял! – строго смотрю на Светлану Валентиновну.