Среда обитания – Космос

Вот что эта несносная девчонка перечит старушке? Уважила бы напоследок. Когда ее теперь увижу?

Саманта ласково обняла женщину и помогла спуститься на кухню.

– Как тебе жилось рядом с дедом? Я ведь ни разу не спросила тебя об этом.

– Если бы не Макс, выдрала бы Готтфриду его куцую бородку.

Женщины сели за стол.

– Ешь, – Герда подвинула к девушке тарелки со снедью.

– Расскажи мне все. Хочу знать, что помешало вам с дедом поубивать друг друга…

– Твой друг мне нравился больше тебя, – слова прозвучали бы грубо, но няня улыбнулась.

– В этом я даже не сомневалась. Жаль, что мы не росли вместе.

Даже такому человеку, как финансовый магнат Гроссман, могли отказать. И отказали. Максиму ни под каким предлогом не разрешалось переселяться на другую планету. Казалось бы, какая им разница? Дело в том, что в его лице они теряли дешевую рабочую силу, согласную на все ради даже призрачного шанса на приобретение защитного купола в отдаленном будущем. Как правило, до этого шанса никто не доживал.

Гроссман не собирался сдаваться. К делу подключились Соммерский Горнорудный Концерн, акционерное общество «БарРуд» и Институт горного дела. И вскоре миграционной службе пришлось одобрить их запрос на перевод Звонарева Максима в столицу Соммера, Фламме, с целью обучения шахтерским премудростям. Потому что мальчик выиграл в ежегодную лотерею и получил стипендию для бесплатного обучения на первом курсе.

Как земной парень оказался записан в этот конкурс, разбираться уже не стали. Записали, и ладно.

Земля, с ее исчерпанными недрами, не могла позволить себе споры с тем, кто обеспечивает ее полезными ископаемыми. И когда Макс прибыл на место назначения, Гроссман объявил, что готов оплатить полное обучение мальчика, и помочь со стажировкой в самом Концерне. В консульстве Земли поняли, что Звонарева они больше не увидят.

Остаться наедине с нервным подростком мой дед не рискнул, поэтому упросил декана «Эриды» продлить мои каникулы. Тетка поскрипела зубами, ссылаясь на нарушение всех предписаний школы, но под давлением Гроссмана согласилась.

Все соглашались. И я тоже.

На целых шестьдесят дней мы с Максом снова почувствовали себя детьми. Странности характера сближают, и к концу летних каникул каждый из нас обрел настоящего друга. Сначала парнишку смущал возраст новообретенной подружки, но я знала, как заставить относиться ко мне как к равной. И вскоре он перестал чувствовать разницу. Единственное, что его бесило – мои выигрыши в шахматы.