Тунисские напевы

Как только край чадры пересёк порог, двери за ней захлопнулись.

– Можете-с снять – шипел Малей, стоя за спиной.

– Мне и так хорошо, – встрепенулась она – раз уж меня заставляют ходить в этой безвкусице, отчего бы и вовсе её не снимать.

– Как будет угодно – отозвался евнух, уходя в тёмный неизвестный коридор. Через минуту он появился вновь. Будто не зная, что делать, он смотрел по кругу холодными, но беспокойными глазами.

– Прошу всех собраться в центре, – кричал сиплый голос Малея, – Представляю вам новую наложницу нашего господина достопочтимого кади Сеида.

Подойдите-с. Её зовут Гайна. Госпожа Асира объяснит тебе порядки, – она старшая из наложниц и всё знает. А Кирго, да где этот? Ах… ну, другой евнух покажет твоё место.

Малей скользнул куда-то, точно скорпион в песок. Все столпились на дворе и мерили взглядом Гайну, пока Асира поводила руками, объясняя устройство гарема.

В ту самую минуту в прихожую вошёл высокий жилистый араб по имени Ракыб. Он был главным стражем кади Сеида.

Испытанный в боях и верный, как сабля, Ракыб охранял всё, что принадлежало господину, включая и гарем.

– Здравствуй, Кирго, – обратился тот неожиданно вежливо для своего грозного вида. Кирго стоял рядом с закрытой дверью внутрь. Они были вдвоем, и никто не мог их слышать.

– Приветствую Ракыб, – отозвался юноша из тени – Как доехали? Много пришлось с барышней хлопот?

Ракыб отёр пот со лба, на котором заблестело два глубоких шрама. – Нет. Всё быстро пошло, я ведь её доставлял, да и дама не капризная попалась.

Всё ехала да на дорогу смотрела. А у тебя как?

Кирго ещё не совсем привык к добродушному обращению Ракыба. Обычно мусульмане в лучшем случае пренебрегали юношей. Однако, после того, как Кирго поймал вора в покоях гарема, Ракыб будто зауважал его за смелость и удаль.

– Да ничего. – начал Кирго. – Готовились к прибытию сиятельной особы. Рыбу покупали.

– Тебя тут никто не обижает? – проговорил, встрепенувшись, Ракыб.

– Обижает! – повторил Кирго.

 – Меня нельзя обидеть. Моё место мне известно.

– Твоё место известно одному милосердному Аллаху. А ты не придумывай. Хотя, я-то знаю, как наш брат груб. Они тебя за равного не считают. Я видел раньше и раньше думал: «пусть». Но они забыли, что тебя похитили в детстве, когда ты был мал, и, если б этого не было, ты бы был славный мужчина, храбрый воин. Это я недавно понял. После заговорил о тебе с муллой Мактубом. Он тебя знает.