Право на месть

Сосед справа что-то проговорил по-своему, Малява не понял, «черные» заржали.

На всякий случай Малява втянул голову в плечи.

– Вай, не сердыс! – воскликнул сосед справа.– Будешь харош, мы – тоже харош. Бить – нет. Лубыт – да! – и похлопал Маляву по ободранной щеке.

Да, Малявин день, начавшийся с мыслей о гребле, греблей и закончился. Но совсем не так, как рассчитывал выпускник спецучилища для несовершеннолетних правонарушителей.

Впрочем, ему даже повезло. Его отпустили.

– Пачему тощий такой? – вопросил на прощание тот, чья куртка пострадала от Малявиного ножа.

«У, суки,– скрипел зубами Малява, трясясь в троллейбусе.– Скоро узнаете, как „тобольца“ опетушить!»

Глава десятая

Вечером Ласковин привез Наташу домой. И еще раз позвонил Потмакову. И опять никто не взял трубку.

– Что-то там с телефоном,– сказал он Наташе.– Завтра заеду, если успею.

– Давай,– согласилась девушка.– А можем и сегодня. Или поздно уже?

– Завтра вставать рано,– ответил Андрей.– Так что завтра и заедем.

С утра Ласковин намеревался заглянуть к Корвету. Если парней послал он, пусть скажет: почему? Если не он… тогда кто их послал? Судя по всему, встреча с ним, Ласковиным, для «тобольца» Коляна оказалась сюрпризом.

– Наезд, говоришь? – по широкой физиономии Корвета трудно было судить, как он воспринял заявление Ласковина.

– Так, проблемки,– небрежно отозвался Андрей.

Если «тобольцам» желательно его прихлопнуть, проще всего сделать это прямо сейчас. По крайней мере, так им может показаться.

Но раз впустили его, даже не обыскав, и сейчас рыжий главарь спокойно беседует с Андреем тет-а-тет, тезис о его причастности к нападению выглядел сомнительно.

Андрей поерзал в кресле.

– Неудобно? – осведомился Корвет.

Удобно. Слишком удобно. На счет «раз» не встанешь. Зато, хоть это и не предусмотрено модельером, можно без проблем уйти кувырком назад с опрокидыванием, глядишь, креслице и от пули защитит. «Если ворвутся сзади,– размышлял Ласковин,– выстрел в компьютер (отвлекающий эффект), кувырок, и из-под прикрытия, глядишь, удастся положить пару-тройку…»

– О чем задумался? – спросил Корвет, похрустев пальцами.

– О жизни,– ответил Ласковин.