Роковой год цесаревича Николая

Цесаревич с недоумением покрутил бумагу в руках:

– Что-то случилось?

– Боюсь, я не уполномочен отвечать на этот вопрос, – важно отозвался дворецкий.

– А кто такие «все»? Кто там еще, кроме великих княгинь?

– Не уполномочен отвечать, – повторил дворецкий, явно наслаждаясь чувством собственной значимости.

– Тьфу ты, – сказал Ники и спустил ноги с кровати. Голова гудела, как колокола на вчерашней свадьбе. – Ну дайте мне тогда костюм и все прочее.

Даже не выпив кофе, цесаревич поплелся в покои тети Михень.

Там его ждала целая делегация: обе тети, оба дяди и бледная Аликс в шикарном меховом боа поверх серенького льняного платья.

Дядя Сергей коротко кивнул Ники. Дядя Владимир, разглядывая помятое лицо цесаревича, зычно расхохотался:

– Ну и здоров же ты спать, дружище!

– Прости, что пришлось тебя разбудить, мой милый, но дело срочное, – вступила тетя Элла, как всегда, обворожительная – в точно таком же боа, как и Аликс, но поверх изысканного, цвета морской волны, бархатного платья с пышными рукавами-фонариками и жемчужными пуговицами.

Тетя Михень решительно усадила племянника на стул:

– Вот что, дети. Вы, я вижу, без старших никак не справитесь. Хватит валять дурака! Во-первых, Ники – сколько можно хлестать шампанское? Ты будущий император, а не провинциальный помещик! Тебе нужна жена, которая за тобой присмотрит. – Тетя повернулась к Аликс. – Во-вторых, девочка моя дорогая. Ты можешь спасти Ники от пьянства и разгульной жизни, которую он ведет.

Ники хотел было вставить, что планирует отказаться от трона, но почему-то промолчал.

Тетя распахнула окно с видом на Кобургскую крепость:

– Надеюсь, все помнят, кто жил в этом замке?

– Э-э… Собаки в доспехах? – рискнул Ники, вспомнив музейную коллекцию.

– Бог ты мой! – Тетя Михень вытаращила глаза. – Ну, Аликс, теперь ты видишь, до какой кондиции довел себя наследник престола?.. Нет, милый племянник, три с половиной века назад в Каминных покоях Кобургской крепости жил сам Мартин Лютер – со своей женой Катариной.

– Забавная история, – хмыкнул дядя Владимир. – Они же оба были монахами, но влюбились друг в друга, сбежали из своих монастырей, поженились и завели шестерых детей.