Правда выбора

Суд должен был вестись через судоговорение с фиксацией, заслушивались показания свидетелей («послухов»), вводилось крестное целование (т.е. присяга), считавшееся гарантом правдивости показаний. До регионов «Уложение…» добиралось долгие годы и не сразу заменило привычный порядок суда. Обязанность доставки ответчика в суд в сибирских реалиях часто возлагалась на истца.]. Приведешь сюда ко мне Зоба, да послухов какие под присягой твои слова покажут, будет тебе правеж.

Похабов бросил еще один суровый взгляд на просителя и поднял зажатую в кулаке плеть:

– Но извет[23 - Извет – донос.

Ворота захлопнулись. Игнат остался перед ними на коленях, безвольно опустив руки, и едва шевеля губами:

– Христом богом молю, Христом богом…

– В четыре дня дошел? На волок, да потом еще волоком? – Фрол Семенов, подьячий съезжей избы[24 - Съезжая изба – административный орган. Служащие администрации – дьяки и подьячие.] Енисейска, поставил на стол миски и кружки.

Был он высокий, слегка сутулый, но крепкий, как большинство сибирских служилых. Возрастом лет на десять моложе Игната, однако бороду уже имел с легкой проседью. Потрепанный и вытертый стрелецкий кафтан он старался носить с некоторой лихостью. Да и во взгляде было что-то шальное, что выделяло подьячего среди обычных чернильных крючков. Приняв Игната в съезжей избе, он не чинясь зазвал его на свой двор, повечерять и остановиться до утра. Грязная одежда и запах просителя нисколько не смущали.

– Только шел, не ночевал вовсе? – Фрол добавил на стол вчерашнюю лепешку и кувшин кваса, с основательностью утвердил в середке поднесенную Игнатом копченую утку.

Игнат только неопределенно мотнул головой, грузно сидя на лавке за столом.

– Вот тебя… – хмыкнул Фрол, но осекся под взглядом гостя, – да, верно…

Подьячий снял с пояса нож, надрезал и разломил птицу пополам:

– Когда ж успел закоптить дичь-то?

– Пока побитых хоронил, – тяжело пошевелился Игнат.

– На погребальном костре коптил? – ахнул Фрол и отпрянул от утки.

– Остяков в земле сложил, их обычаем. Не жег, – покачал головой Игнат, – на костер рябины срезал. Все одно кругом ходил, следы смотрел.

Фрол отломил ломоть мяса, понюхал, улыбнулся:

– Верно, рябина, – попробовал, добавил, – Хороша!

Взял себе сразу половину утки, уселся напротив, ожидая рассказа.