Слепой Орфей

Небольшой, примерно с фалангу большого пальца, с идеальной точностью вырезанный из цельного кристалла горного хрусталя. Изумительная работа: крохотные зубки, очертания глазниц, носовые отверстия скопированы с потрясающей достоверностью. К тому же череп оказался полым!

Кирилл постучал ногтем по прозрачному темени.

– Без фамильярностей! – предупредила Лена.– Хочешь, чтобы Душка обиделась?

– Череп предположительно женский,– тоном специалиста сообщил Глеб.– Правильных пропорций.

Три еле заметные зубчатые линии расходились под равными углами от выпуклого темени.

Стежень потрогал шнур: странно, шерсть незнакомая.

– Чья? – спросил он.

– Обезьяна. Налюбовались? А теперь я вам кое-что покажу. Глебушка, найди мне зажигалку.

Взяв череп двумя пальцами, Елена поднесла снизу желтый язычок пламени… и впадины глазниц вспыхнули. Да так ярко, что Стежень невольно прищурился.

– Крепко! – произнес он с восхищением.– Можно потрогать?

– Потрогай,– улыбнулась Елена.– Душка не против, ты ей нравишься.

Глеб положил кулон в центр ладони, как только что – Кирилл… и поспешно вернул хозяйке.

– Ох и штучка! – пробормотал он, встряхивая кистью.

– Дух Зла,– нежным голосом сообщила Елена.– Душка! Не беспокойся, Глебушка, она безвредна… для моих друзей.

Глава восьмая

Глеб Стежень

Истекал третий час ночи, но спать не хотелось. Ни мне, ни Киру.

– Итак,– резюмировал я плоды двухчасовой беседы,– ничем существенным мы похвастаться не можем.

– Будем думать,– флегматично отозвался Кир, покачал бокал с темной влагой, той самой, в которой соединились вода и огонь, понюхал деликатно и пригубил.– Алкоголь – великая сила,– изрек он.– Если – с умом!

Алкоголь, блин! Можно подумать, он не мартель цедит, а паленую водку. Хотя, надо отметить, это его мартель, а не мой.

Снаружи заурчал мотор. Заурчал и умолк. Надеюсь, не к нам… Нет, все-таки к нам.

– Кир,– сказал я,– у нас гости.

– Люди? – спросил он с прежним флегматичным видом.

– Люди. Полуночники.

– Ты им льстишь.– Кирилл кивнул на часы.

Позвонили.

– К бесу! – сердито сказал я.– Все ушли на фронт.

Звонок не унимался.

– К бесу всех! – повторил я.

Звонили, я бы сказал, с остервенением. Если начнут ногами в дверь лупить – выйду и ноги выдерну.