Слепой Орфей

– Ленка! – закричал Глеб и, всего лишь на шаг опередив Кирилла, рванулся к лестнице…

И тут в них вонзился Звук!

Нечеловеческий, нестерпимый, невероятный визг заставил их скорчиться, упасть на колени, зажимая ладонями уши, теряя дыхание от нестерпимой боли…

Игоев пришел в себя первым. И успел остановить Глеба, который на автопилоте, еще не оклемавшись, попытался рвануть вверх по винтовой лестнице.

– Топор,– сказал он.

Глеб посмотрел на него невидящим взглядом, потом резко кивнул и, обогнув лестницу, бросился в прихожую.

Вернулся через несколько секунд, с топором. И слегка очухавшийся, Игоев приложил палец к губам.

Шаги наверху. Тихие, но достаточно явственные.

– Это не он,– прошептал Глеб.– Я его не чувствую.

– Как и раньше,– заметил Кирилл, и Стежень судорожно вздохнул.

Да уж, прохлопал…

– Аленка? – негромко окликнул Кирилл.

Шорох шагов на мгновение смолк… и возобновился.

– Я иду,– донеслось сверху, и мужчины вздохнули с облегчением.

Женщина спустилась вниз, на ходу застегивая халат.

Глеб впился в нее взглядом… и окончательно убедился: Морри не причинил ей вреда. Кир прав: эта женщина – крепенький орешек.

Лена прошла мимо Стежня, задев его полой халата, обдав волной незнакомого будоражащего запаха. Глебу показалось: ладонь женщины коснулась его лица. Роскошная иллюзия! Стежень быстро обернулся: Кирилл улыбался одними глазами. Стежень покачал головой и тоже прошел в гостиную.

Елена уселась в кресло, закинула ногу за ногу.

– Ваш дружок меня навестил,– сообщила она с ехидной улыбочкой.

И замолчала.

Игоев обошел Глеба, прислонился к стене, скрестив на груди могучие руки. Взгляд его был безмятежен. Стежень почувствовал себя школяром, не разбирающимся в предмете.

– И что дальше? – сухо спросил он.

– Душка его приревновала. И отбрила. Слышали, как верещал?

– Душка?

– Вас познакомить? – Рука Елены нырнула под халат.

Стежень наклонился, чтобы лучше разглядеть то, что она достала. Это оказался кулон на шнуре: вырезанный из прозрачного материала стеклянный череп.

Глеб невольно, по мужской привычке, скосил глаза вниз, за разошедшиеся края халата… и тут же выпрямился. Ленкина игра могла бы его развлечь… Но не в столь неподходящее время.

– Будет удобнее, если ты его снимешь,– произнес Глеб.

– Напротив! – возразила женщина.– Если я ее сниму, всем нам станет очень неудобно!

Кирилл отлепился от стены, подошел, вынул кулон из пальцев хозяйки и поставил на просторную ладонь.

Точно череп.