Слепой Орфей

Ему там, за дверьми, медом не намазано.

Изнутри не доносилось ни звука, однако ведун чуял сторожкое внимание взятого под замок. И еще – голод. Ведун даже подивился: ничего, кроме голода, не было в чудище, зато уж голод такой, что у ведуна зазвенело в ушах.

– Ну, чё он? – нетерпеливо спросил сторож.

И схлопотал затрещину от Ругая.

– Жрать хочет,– пробормотал колдун.

– Так не берет же снедь! – удивился Ругай.

Ведьмак тихонечко засмеялся, и от смеха этого у обоих воинов холод пополз по хребтам.

– Он нашего не ест,– ответил колдун.– Слабый он покуда, равно что дитя. Иначе б вам его не обратать. А для силы да росту ему живот[6 - Живот – жизнь.] человечий надобен.

– Чей? – сиплым шепотом спросил, не удержался, сторож.

– Да хоть твой, хоть мой, хоть чей… Тихо!

Ведун опять тайным глазом коснулся чудища. Не-ет, то не лешак, не иная привычная нечисть, что ему, ведуну, ране попадалась. Рядом с этим мохноногий лешак – что мужик рядом с княжьим воем, брани смолоду выученным.

Ведун все глубже окунался в суть чудища, но даже его изворотливый многознающий ум блуждал, как дитя в тумане. Дважды Незнам пытал и его самого, но ведун ограждался заветным словом, и Незнам сразу отставал. А Алчный никак не препятствовал. Боялся ведун. Спроста ли Алчный допустил его в себя? Может, заманивает? Ну, пущай! Не впервой – Силой против Силы! Да и огненная жизнь – не внове.

Ведун шел, как в Сумраке, откидывал шкуры-завесы, ждал – вот за новой – Незнам! Но то были лишь дымные голодные вихри да высосанные клоки чужих жизней. Сколь же он их взял?

Ругай потрогал ведьмака за плечо. Тот даже не шелохнулся. Оцепенел.

Выдернув из держалки факел, княжий слуга поднес пламя так близко к ведьмаковой роже, что запахло жареным волосом.

Колдун очнулся. Закатившиеся глаза вывернулись обратно, внимательно оглядели пламя, затем ведьмак слегка отодвинулся.

– Ну спугал ты меня! – с облегчением произнес Ругай.– Смотреть-то будешь?

– Посмотрел уж,– буркнул ведьмак.– Да не доглядел. Зря ты меня позвал…

– Извиняй,– повинился княжий слуга.

Но колдун продолжал, не слушая:

– …а, мабыть, и не зря… – уставил на воина холодные свои глаза.