Слепой Орфей

– Поможешь?

– Слово мое тебе принесли?

– Угу. Про деньги не тревожься. Сполна получишь. Сразу. Я тебе верю. Когда начнешь?

– Когда?..– Колдун почесался.– А пойдем, что ли. Глянем на полоняника твоего.– И встал.

Ругай тоже поднялся. И хоть был вдвое шире и на четверть выше мужика, а не Ругай смущал смерда, а смерд – Ругая.

Воин подхватил пояс с мечом.

– Это без надобности,– заметил ведьмак.

– Тебе – без надобности, а мне – надобен! – и опоясался.

– Ну гляди,– процедил колдун.– Ему сей меч – как тебе хворостина.

Покривил душой ведун. Меч добрый, и с наговором. Коли сейчас этим мечом тварь переполовинить да тушу сжечь – ничего и не будет… Вот и точно, что ничего. А ему, ведуну, многое надобно.

Сторожевой дружинник так и шарахнулся от двери.

«Подслушивал, собачий сын»,– подумал Ругай. И отложил в памяти: ненадежный человек.

Провожаемые обеспокоенными взглядами челяди и воинов, Ругай и колдун спустились вниз и еще ниже, в темницу. Сторож, поклонясь старшему, отпер дубовую, с окошком-леткой дверь.

Княжий терем, огороженный простым деревянным тыном, стоял на взгорке. И вырытая почти на десять саженей темница всегда оставалась сухой. Крутая лесенка тем не менее была скользкой от плесени. Поручней не сделали – каменная кладка давала порядочно опоры для рук, но опоры такой же противно-склизкой, как неровные ступени лестнички.

Сторож шел перед Ругаем, нес чадящий факел. У ведуна заныла покалеченная нога.

«Оступлюсь… – подумал он,– все повалимся? – Поглядел на широченную, как ворота, спину Ругая: – Ничё! Этот сдюжит!»

А вслух сказал:

– У тя-т, наверху, получше будет.

– Темница – не светлица, сидеть – не веселиться! – приговоркой ответил Ругай.

Лестничка уперлась в земляной утоптанный пол. Стены из камня, наверху деревянные крепи. Три двери – на три стороны. Сторож вставил факел в держало и взялся отпирать дверь, единственную из трех – железную, тронутую влагой и ржавчиной. Возился долго, засов тяжелый заело.

– Крепко ли? – спросил Ругай.

– Самое то.

«Откуда узнал? – подумал Ругай.– Сквозь затворы видит?»

– Гноить не люблю,– сказал с усмешкой.

Сторож довольно громко хмыкнул. Ругай многозначительно глянул на него, заметил:

– Я лучше батожком согрею!

Сторож сделал вид, что не ему сказано, но заторопился, рванул, крякнув, и засов стронулся.

– Погодь,– остановил колдун, когда Ругай вознамерился отворить дверь.– Дай-ко я послушаю.

Княжий слуга тут же отступил.