Былины Окоротья

Подобно шумной горной реке, базар ревел и жил своей жизнью. Кружась в этой людской стремнине, Всеволод сам не заметил, как его, словно щепу, увлекаемую течением, вынесло в ряды торговцев дорогими тканями и ювелирными изделиями.

Здесь народу оказалось много меньше. Не каждый мог позволить себе закупаться в этой части рынка. Сюда захаживали лишь посадские бояре, дворовые, да зажиточные горожане. Парча и атлас, расшитая мелкой гладью камка, благородный аксамит, ярко-крашеная байка и лёгкий шёлк, привезённый из-за Жёлтого моря, соседствовали с изделиями из рыбьего зуба[15 - рыбьим зубом на Руси называли моржовую кость], самоцветов, серебра и злата.

Укреплённые дубовой доской ювелирные лавки щеголяли широкими смотровыми окнами с не менее широкими и крепкими ставнями. Заключённые в свинцовую раму в витражах крепились отшлифованные кругляшки стёкол. Сквозь дымчатый отлив витрин можно было разглядеть рукотворные чудеса золотых дел мастеров. Собранные со всех частей света от Караффы до Новграда, драгоценности тускло поблёкивали, ожидая богатеев-покупателей.

На бархатных подушечках лежали перстни, кольца, массивные колты с вставленными в оправу самоцветными камнями. Специальные подвески ломились от сережек-одинцов с вдетыми в стержни стеклянными, костяными, сердоликовыми и перламутровыми бусинами. Здесь же красовались расписанные яркими эмалями птицы на аламах и позвякивали колокольца пясов. На стойках покрепче висели королески с оберегами, пластинчатые глунцы и ожерелья из монет.

Купцы все как один: дородные, богато одетые, осанистые и донельзя важные, двигались по лавкам неспешно, с достоинством тетерева на току. Презрительно оглядев запыленную одежду Всеволода и простую сбрую Ярки, они тут же теряли к нему всякий интерес. Лишь здоровые как быки рынды, стоящие у лавок, сопровождали проходящего мимо воеводу зевками и скучающими взглядами. Всеволод, несмотря на власть, дарованную ему должностью воеводы, поспешил убраться отсюда поскорей.

Миновав последние лавчонки с дратвой и лыком, окольничий покинул рынок. Марь-городский торг, такой пёстрый и разнообразный, объединяющий различные культуры и в тоже время самобытный, остался за спиной. Воевода этому только обрадовался. Сбив с оттоптанных в толпе сапог пыль, Всеволод зашёл во двор самого дорогого и маститого кабака окрест. Вымощенная дубовыми плахами дорожка, обсаженная кустами цветущего дрока, вела к крытой коновязи.