Мой друг тролль (сборник)

– Да, – согласился Карлссон. – Изменились. Вижу – ты покрупней, чем твоя родня.

– Зато ты что-то мелковат!

– Рискнешь со мной бороться? – Карлссон оскалился, продемонстрировав крупные белые зубы.

Бородач покосился на свой топор…

– Это не имеет значения, – угадал его мысли Карлссон. – Меньше или больше – тоже не имеет значения.

– Еще как имеет! – проворчал чернобородый.

– Давай проверим, – спокойно сказал Карлссон. – Вас здесь трое…

– Нас здесь много! – перебил чернобородый. – И это наша Игра! У нас своя жизнь, у тебя своя.

– У тебя колени дрожат, – сказал Карлссон.

Бородач невольно скосил глаза вниз…

Карлссон засмеялся.

Он подхватил с земли куртку.

– Я ухожу.

– Мы не враги… – не слишком уверенно произнес бородач. – Но если ты полезешь в нашу Игру…

Неожиданно Карлссон хлопнул чернобородого по плечу.

Тот пошатнулся, едва устоял на ногах.

– Видишь? – сказал он. – Размер – это не главное. Будь здоров! – И добавил по-русски: – Пошли, Малышка!

* * *

И они ушли.

– Он что, тоже швед, этот Двалин? – позже спросила Карлссона Катя. – Ты его знаешь?

– Вроде того.

– И он обещал тебе помочь найти эльфа?

– Почему ты так решила? – удивился Карлссон. – Нет, он потребовал, чтобы я не лез в их дела.

– А ты?

– Я так и поступлю.

– Не будешь больше искать этого эльфа?

– Буду. Но не там. Там его все равно нет.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что там, где… такие, как этот Двалин, есть место только для таких, как Двалин.

Глава двадцать восьмая

Эльфы в Интернете

Однажды три эльфа решили переплыть океан. Построили лодку, пустились в плавание… А на третий день – шторм. Лодка разбилась, эльфы, впрочем, уцелели. У них плавучесть положительная. В общем, болтаются они на волнах день, два… И тут видят – мимо на баркасе плывет тролль.

– Залезайте, – говорит.

А эльфам стрёмно: вдруг съест?

– Нет, – говорят.

– До земли? До земли – мили полторы, – отвечает тролль.

Эльфы обрадовались: близко!

– А в какую сторону плыть? – спрашивают.

– Вниз.

Кате иногда казалось, что она живет сразу в двух мансардах: мрачном, запущенном чердаке – в пасмурные дни; и жизнерадостной студии, всей из солнечных бликов и прозрачных теней – в дни ясные.