24 секунды до последнего выстрела

В тишине Сьюзен робко спросила:

– Пап… кто это был?

– Просто знакомый, – пробормотал Себ.

– У него такие глаза… как у злодея из сказки.

Точно. И не поспоришь.

Памяти Клауса Джордана

Джим пошевелил пальцами и сумел поймать крест. Острый край поцарапал кожу, и Джим застонал вслух. Хорошо. Повторил. Тактильные ощущения давали огромный кайф – просто потому что они были. Покрутив крест некоторое время, он рискнул приоткрыть глаза и тут же закрыл их снова. Шторы оказались не задёрнуты, в комнате – слишком светло.

– Я тебя убью, – пробормотал Джим непослушными губами.

Онемение уже ушло, но какие-то отголоски сохранялись.

Ему никто не ответил. Открыв глаза снова, Джим понял, что он в квартире один. Пошевелил пальцами ног. Носки так и остались на месте, а вот туфли он всё-таки сумел снять. Всё тело было липким от пота. И воняло.

Поморщившись, Джим дорасстегнул рубашку и отшвырнул её в сторону. С отвращением вспомнил, что Большого Ка он не сможет убить. Потому что он уже убил его.

Почти.

Джим снова застонал, перевернулся так, чтобы лечь на диван целиком, стянул брюки и увидел снова эту картину: Клаус вставляет пистолет в рот и нажимает на крючок. Падает на новый серый ковёр, пачкает его кровью и мозгами, таращится в потолок пустым взглядом.

Нет, Джим не испытал того удовлетворения, на которое рассчитывал. Вышло слишком слабо. Дело, конечно, было в самом Клаусе. Тупой бурдюк. Он умудрился испортить даже мгновение собственной смерти.

Джим выпустил крест и потёр глаза. Зрение более или менее восстановилось, но на душ пока недоставало сил.

Он снова воспроизвёл в голове сцену: комната, Клаус, за стеной – девочка под прицелом снайпера.

Снайпер. Вот кто был хорош без сомнений. Мысленно Джим переключил картинку и погрузился в неё с головой. Высокий лоб, который создаёт дивную иллюзию ума, внимательные голубые глаза, неотрывно глядящие в прицел. По шее из-под коротко стриженных светлых волос стекает капелька пота, но он даже не думает стереть её, даже не вздрагивает, хотя это должно быть щекотно.

Джим слегка поменял ракурс. Спереди зрелище тоже было отличное.

На лице – ни одной эмоции. Разве что спокойная сосредоточенность. Моргает редко. Губы плотно сомкнуты, но не сжаты. Подбородок гладко выбрит, но всё равно видно, как должна расти щетина. Руки держат винтовку как будто совсем легко, без усилий.