Забытые генералы 1812 года. Книга вторая. Генерал-шпион, или Жизнь графа Витта

«Так что причин для волнений нет никаких: успокойся!» – присовокупил к своему рассказу Валевский. И ещё он поведал, что Володкевич никогда не расстаётся с объёмистым портфелем, выделанным из яркой светло-жёлтой кожи. Это уже было важно, и даже очень.

Через пару дней я ловко разыграл пред графом Михаем приступ ревности и заверил его, что в жёлтом портфеле пана Володкевича непременно должны находиться любовные записочки его к мадам Вобан. Я попросил графа раздобыть мне сей портфель, дабы убедиться: его содержимое заключает в себе признания влюблённого генерала.

Валевский обещал мне оказать всемерное содействие. И вот числа, кажется, пятнадцатого того же ноября месяца, он, прихватив с собою слугу своего англичанина, отлично боксировавшего, подкараулил генерала Володкевича, поздно ночью выходившего из особняка мадам Вобан. Генерала порядком поколотили, а портфель был доставлен мне.

На следующий день граф Михай спросил у меня: «Ну, что, она и в самом деле вам изменяет?» Я отвечал, что граф был, видимо, прав – искомые записочки обнаружен не были.

Вообще, мне кажется, Валевский каким-то образом догадывался о двойном характере деятельности моей в герцогстве, но никаких подтверждений на сей счёт у меня не было и нет.

Подробнейшим образом изучив портфель генерала Володкевича, я скоро убедился, что содержимое его имеет для нас просто неоценимое значение.

Оказывается, сей Володкевич, получая задание от Понятовского (читай: императора), брал отпуск и отправлялся в Россию. В тайных своих командировках он занимался сбором сведений о топографических съёмках, данных об урожайности и возможности доставки кормов для кавалерий. Заполучить всё это император просто жаждал.

Отобрав наиболее ценные бумаги и сопроводив их своим отчётом, я отправился в Радзивиллов, а почтмейстер Гирс переправил оттуда бесценный мой пакет в Вильно, к Барклаю.

Добытые документы, конечно же. были исключительно важны, но самое главное было то, что генерала Володкевича нам более никак нельзя было выпускать из виду, и особенно быть начеку, когда тот просится в отпуск.

Декабря 4 дня 1811 года мадам Вобан получила от меня в подарок отличнейший перстенёк, украшенный настоящим бриллиантиком, но, конечно, даже и представить себе не могла, отчего это я так вдруг расщедрился.