Воры над законом, или Дело Политковского

И тогда годовой баланс будет весьма быстро свёрстан, и тогда можно будет составить полноценный финансовый отчёт о деятельности подведомственного мне комитета.

Как всегда, остаюсь неизменным слугою Вашего Высокопревосходительства

Александр Политковский,

тайный советник,

директор канцелярии комитета о раненых

Глава восьмая. Фиаско близится

1

Игра в кошки-мышки продолжалась около месяца, весь январь 1853-го года. Результатом этого было то, что престарелый государственный контролёр Алексей Хитрово окончательно рассвирепел.

Но при этом за весь месяц Политковский, бегая по балеринкам, устраивая серьёзные карточные вечера, так и не нашёл выхода из создавшегося положения.

Недостача в десять тысяч так и осталась, и кассовые книга комитета о раненых за ушедший год так и пребывали в государственном контроле. Надо было их директору комитетской канцелярии как-то сжечь или выкрасть хотя бы – ничего этого Александром Гавриловичем сделано не было.

Он весь месяц прогулял, провеселился, стараясь, как видно, забыться в бесчисленных любовных утехах и обильной карточной игре, или же полагая, что спасение придёт само собой.

Но оно так и не пришло.

Переписке Политковского с государственным контролем как будто конца и края не было, и вообще Александр Гаврилович отдался ей с чрезвычайно большим пылом.

И вдруг переписка эта совершенно неожиданно была прервана, к великому разочарованию нашего героя, и вот каким образом это произошло.

2

29-го января 1853-го года Политковского вдруг призвал под свои светлые очи прямой начальничек его – генерал-адъютант Павел Николаевич Ушаков, и неожиданно сурово заявил (прежде он к директору своей канцелярии относился мягко, с пониманием и с полнейшим доверием, ценя, что тот пользуется расположением самого Чернышёва), выражая полнейшее недовольство сложившейся ситуацией:

– Всё, голубчик.

Более откладывать уже никак нельзя. Полной масштабной проверки канцелярских кассовых книг никак не миновать. И за все годы, без исключения.

Политковский, всегда необычайно розовощёкий, вдруг стал бледен, как полотно. На лбу его выступил холодный пот. Ясные карие глаза подёрнулись мутной влагой.

Однако Александр Гаврилович довольно быстро пришёл в себя и сухо, сдержанно ответствовал:

– Я вынужден подчиниться.

А потом несколько просительно добавил:

– Но, господин генерал-адъютант, дайте хотя бы день, дабы подготовиться к встрече с проверяющими.