Воры над законом, или Дело Политковского

Однако ожиданиям Политковского так и не осуждено было сбыться. В самый канун нового 1853 года нежданно-негаданно, без малейшего предупреждения, явилась в комитет раненых целая орава аудиторов. И были они уже не из военного министерства, как водилось при Александре Ивановиче Чернышёве, а из государственно-контрольной службы.

Гражданские. Почти всё титулярные советники, мелочь, юнцы, но какие злые, кидучие, дотошные, и никакого почтения ни к должности директора канцелярии, ни к самому военному министерству. Даже и сам Александр Гаврилович, хоть ему палец в рот и не клади, опешил поначалу.

Что уж об его чиновничьих крысах говорить – дрожали, не переставая. Правда, был у него один смельчак – Путвинский, помощник по канцелярии, но тут и ему привычная наглость вдруг напрочь изменила: побледнел и как в рот воды набрал.

Правда, Политковский очень быстро пришёл в себя. Стал топать ногами, орать, трясти орденами, стал вертеть пред контролёрами своим камергерским ключом, с яростью выкрикивая, что он лично знаком с императором Николаем и пользуется его благосклонностью.

И тут один из контролёров, такой же юнец, как и все остальные, ни слова ни говоря, вручил Политковскому смятый листок. На нём была нацарапана спешно карандашом лишь одна фраза:

«Дозволяю полную проверку всех бумаг, содержащихся в канцелярии комитета о раненых». И подпись: «Павел Ушаков, генерал-адъютант Его Императорского Величества».

Да, сам Павел Николаевич Ушаков дозволил, директор комитета о раненых военного министерства.

Правда, они на сей раз были в канцелярии совсем недолго, и добычу забрали с собой совсем небольшую (текущие кассовые книги). Тем не менее Политковский был в бешенстве, которое никак не мог в себе укротить.

Непрошенные гости ушли уже, а он все ещё продолжал изрыгать проклятия в их адрес и доказывать невесть кому, что он камергер Двора Его Императорского Величества и что государь чрезвычайно милостив к нему.

Как я уже сказал, контролёры, в первую очередь, изъяли из канцелярии комитета о раненых текущие кассовые книги.

Буквально на следующий день стало известно, что в арестованных кассовых книгах обнаружена недостача в десять тысяч рублей. Весть тут же облетела всю столицу, но никому и в голову тогда ещё не могло прийти, что имеет место расхищение гигантских казённых сумм.