Элитарное безумие

Роман Петрович слегка покраснел, но этого, как обычно, никто не заметил, тем более Надя.

7.

На открытие "Скарлетт" известные люди нашего города получили приглашение в прямоугольных зелёных конвертах. Внутри лежала тонкая шелковистая на ощупь бумага с выпуклыми зелёными буквами. Некоторым медсёстрам было велено надеть форменную одежду, стоит ли говорить, в каких она была оттенках? Нежно-салатовые брюки и такой же верх с темной изумрудной оторочкой. Бейджики с фото также на зелёном фоне.

Медсестер красиво расставили по стеночке, ресепшн с улыбками в 32 зуба стояли за своей стойкой, охранники в деловых черных костюмах расположились возле стеклянных прозрачных дверей. Звучала музыка, сновали фотографы и репортёры, на узком длинном столе были блюда с клубникой, бутерброды с икрой, ведёрки с шампанским.

Заходили важные гости, стучали каблуками по блестящему кафелю, рассаживались на уютные зелёные диванчики, пытались вести светские разговоры, а, может, и правда вели.

А я с одной девочкой вызвалась убрать во время фуршета. Каждые полчаса нужно было быстренько шуровать шваброй за ВИП-персонами.

Мне казалось, что важные эти люди в пиджаках и вечерних платьях замечают, какие мы с девочкой симпатичные, и что мы не гнушаемся никакой работы. Любой труд должен уважаться, так я думала в то время как шваброй выметала кусочки клубники из-под стола.

Периодически я поднимала глаза от пола.

В течение торжественного дня открытия санитарки каждые полчаса драили туалеты и жаловались на то, что кто-то обмазал стены сами, понимаете, чем… Естественно, это сделал кто-то, поедающий клубнику, изысканно оттопырив наманикюренный пальчик. Может, конечно, санитарки врали от зависти к тому, что им на этом фуршете не бывать, но как-то больше хочется верить, что сделали это люди в пиджаках и вечерних платьях.

При этом на лицах у санитарок было написано полное и важное безразличие, на лицах медсестер в зеленой форме я читала живой интерес и любопытство, лица врачей выражали волнение и ту же важность, что и у санитарок. Один только врач мне показалось, чувствовал то же, что и я: несправедливость и притворство.