Элитарное безумие

Мы ходили в одежде, которую не жалко было бы выкинуть. В старых спортивных костюмах, в рваных кроссовках, в жилетках. Вся одежда к концу дня была припорошена строительным микромусором, побелкой, пылью. Прически у нас были тоже самые удобные: пучки, хвосты. Ничто не должно было нас отвлекать от мытья унитазов. Зато девушки с ресепшн уже цокали каблучками по блестящим кафельным плиткам, которые мы драили, не покладая рук со швабрами.

И вот появилась как-то в столовой, где мы во время перерыва сидели на зеленых, опять зеленых!, пластиковых стульях, девушка с ресепшн.

Она была худая и невысокая, темноволосая с бледным каким-то устало-злым лицом. Надежда, ее звали Надежда. Надежда на то, что неустроенная ее личная жизнь всё-таки устроится? Наденька процокала на каблуках, еле выпрямляя колени, и оглядела нас, поглощающих еду из своих судочков.

– Кто поставит мне бутылку на кулер?

19 литровую бутылку на кулер! Кто из нас, санитарок и медсестер, поставит девушке с ресепшн бутыль на кулер? Санитарки всегда очень хорошо знают, что они обязаны делать, а что – нет.

Поэтому они демонстративно отвернулись и продолжили есть домашние свои добротные щи и супчики. Медсестры переглянулись, а одна из них шепнула, что с нее хватит стройки.

Надя поняла, что помощи ей ждать неоткуда, раздраженно хмыкнула и собиралась уже уйти.

Скрежет пластикового стула по линолеуму был почти неслышным, но на него обернулись все. Уж очень неожиданно заявил о себе всегда тихо обедающий доктор.

– Постойте, я поставлю бутыль!

Роман Петрович суетливо двинулся к Наде. Походка у него была примечательная словно он все репетирует и репетирует позицию ног в балете, когда пятки вместе, а носки сильно врозь. Надя стояла и смотрела на доктора, приближавшегося к ней. Заинтересованности в ее взгляде не наблюдалось, хотя обычно Надя на любого человека мужского пола делала охотничью стойку. У нее была четырнадцатилетняя дочь, которая никогда не видела отца. Надя страстно хотела выйти замуж, но попадались все не те.

Надя много работала. Ей всегда нужны были деньги. Деньги и муж. Разве много она хотела? Но все не получалось. Последний роман, вроде, был многообещающим, но сейчас он разваливался на глазах. Надя сморгнула пышными ресницами и отвлеклась, а Роман Петрович уже водрузил голубоватую бутыль с булькающей водой на белую автоматическую стойку.

– Ах, спасибо! – громогласно произнесла Надя и наполнила себе стакан холодной водой.