Танец пылающего моря

А для того чтобы взять реванш и сделать то, что она хотела сделать с Берлзом и его марионеткой Приком, ей нужна была более веская причина, чем парочка дерзких выходок этих несносных пиратов.

По мере того как утром и ночью солнце и луна практиковали свою бесконечную погоню друг за другом, а в открытых водах не было видно ни земли, ни корабля, мышцы Нии начали болеть в местах, обретение боли в которых она считала невозможным. Даже кожа головы ныла от напряжения, но это была боль, означавшая, что ее тело двигается, а магия с силой пульсирует по ее венам.

Даже шутки, которые проделывала с ней артиллерийская команда, смазывая пушечные ядра маслом, чтобы они выскальзывали у нее из пальцев, говорили о том, что они начинают проникаться к ней симпатией.

– Когда на борту оказываются новички, всегда есть место испытаниям, – сказала Терза, добродушно хлопнув Нию по спине после того, как она подобрала упавший снаряд. Ния стиснула зубы и улыбнулась сквозь гогот, продолжая выполнять свои обязанности.

Хотя в настоящее время она все еще являлась объектом их шуток, по крайней мере, она стала частью команды. Выросшая среди негодяев и воров, Ния знала, что они ведут себя как волки в стае. Гораздо хуже было бы, если бы команда игнорировала ее.

Не успела она опомниться, как прошла неделя.

Когда Ния оторвалась от своей задачи по чистке пушечных ядер, чтобы размять спину, ее поразило осознание: она уже довольно давно не думала о своей семье или проклятии своего пари.

Нахмурившись, Ния посмотрела на открытую воду с того места, где стояла у левого борта. Море мерцало темно-синим, когда солнце, словно белые бриллианты, отражалось в небольших волнах, а появившийся сегодня непрекращающийся бриз казался самым сладким компрессом для ее вспотевшей кожи.

Похоже, занятость удерживала ее разум от погружения в меланхолию по поводу своей судьбы, не давала думать о том, где именно она была, на корабле Алоса, в составе его команды… на целый год.

– Хорошая работа, Алая, – сказала Саффи, проходя мимо и оценивая сверкающую кучу пушек перед Нией. Прозвище Терзы, казалось, прижилось, и Ния ненавидела, что оно приклеилось к ней. Так она чувствовала себя… частью чего-то.

«Но я уже часть чего-то, – безмолвно возразила она, схватив тряпку и продолжая чистить уже начищенные шары. – Моей семьи, Мусаи. Мне больше никто не нужен, особенно на этом корабле».