Мертвое Небо

Я – узор, который вышила игла

Лунным светом на просоленном ветру.

Я росой впитался в кожу твоих ног.

Я запутался в шелках твоих волос.

Я испил от губ твоих, и я не смог

Оторваться – и твой сон меня унес.

Я исчез, истаял, выплеснулся весь

Без остатка, канул в мир твоих теней.

Но мы знаем, мы-то знаем, что я здесь

В миг, когда ты вспоминаешь обо мне.

Я всего лишь пенный след в твоих волнах.

Шорох трав на берегах твоей земли.

Я исчез в тебе, и наши имена

Даже боги не сумеют разделить…

Зеленые веера листьев вздрагивали от случайных прикосновений.

Хрустальная вода струилась по мраморному желобу. Крохотные медовницы раскачивались на цветочных чашках…

А снаружи, за толстой каменной стеной – темная улочка, дождь, сточная канава, безликие фигуры в наброшенных на головы капюшонах. Снаружи – Хурида.

– Я купил ее мать на рынке в Мукре,– рассказывал Гривуш.– Но не на общих торгах, а по-тихому. Захватили ее пираты, которым совсем не хотелось передавать волшебный цветок Святому Братству.

А оставить себе боялись: доносчиков везде хватает, да и дурманом эти парни интересовались куда больше, чем женщинами.

Слуга поставил перед собеседниками кувшинчик с горячим, сваренным с пряностями кофе и вазу с печеньем. Гривуш собственноручно наполнил чашку гостя. Затем продолжил:

– Пираты меня знали и знали, что могу дать подходящую цену. Надеюсь, ты не осудишь меня, мой благородный гость? Я знаю: в Империи нет рабов.

– Ты сделал ее своей женой,– отозвался Данил.– Что в этом дурного?

– Женой? – Гривуш засмеялся.– Чтобы взять ее в жены, мне понадобилось бы разрешение Отца-Наставника. А Отец-Наставник пожелал бы узнать, хороша ли она в постели. Может, невеста более подходит для развлечения святых братьев, чем для рождения купеческих детей?

Гривуш обмакнул печенье в горячий сладкий кофе, откусил аккуратно, чтобы не испачкать бороду.

– Ты видел Ниминоа, благородный Данил. Она очень похожа на свою мать.

Если бы Отец-Наставник увидел ее, я больше не увидел бы ее никогда. Часто я жалею о том, что Величайший позволил моей дочери унаследовать красоту матери.

– Жаль страну, где отец сожалеет о красоте дочери,– пробормотал светлорожденный.

Гривуш пожал плечами. Хурида есть Хурида.

– У меня к тебе предложение, благородный Данил,– сказал он.– Через восемь дней я отправляюсь в Конг. По особому поручению Кариомерского Братства.