Остров Веры

– Отец истории Геродот, – услышал Алекс голос Сургона, – писал, что по одной из легенд скифы брали золото в Рипейских горах, где было его видимо-невидимо, поскольку оно ежегодно прорастало там из глубин и осыпалось на землю, подобно зернам с перезревшего колоса… Доброе утро!

Сургон стоял у дверей лаборатории без майки с накинутым на шею полотенцем, немного прикрывавшем завидный рельеф мускулатуры.

– Good morning! – отозвался Алекс. – Я как раз думал примерно о том же.

– Как самочувствие после ужина в русском стиле?

– Неплохое.

– Твои органы в прекрасном тонусе. Ты крепкий молодой мужчина. Чего ещё желать?

– Самую малость – согласия с самим собой.

– А я бы прежде не отказался от плотного завтрака.

– Поддерживаю, – засмеялся Алекс.

От дома разносился запах кофе и готовящейся еды. Алекс неожиданно поймал себя на мысли, что ожидает завтрака с повышенным нетерпением, и не только по причине пробудившегося аппетита.

Таисия встретила дядю и гостя у накрытого стола. Просто удивительно, как в таких спартанских условиях она успела всё перемыть после ужина и приготовить заново.

– Чего бы ты хотел на завтрак? – спросила Таисия.

Макияжа на ней было совсем немного, от чего она выглядела свежей и естественной, как окружающая природа. Алексу, который по результатам утренних впечатлений пребывал с природой в гармонии, вид Таисии пришёлся по душе.

– Я как вы, – сказал Алекс, – буду знакомиться с русской кухней.

– У нас сегодня пшенная каша, хлеб и сыр. Напитки – чай или кофе.

– Прекрасно, – сказал Алекс, присаживаясь. – Я правда думал, русские всегда едят мясо, – пошутил он.

– На завтрак и на время сна мы обычно делаем перерыв, – в тон ему ответил Сургон. – Хотя ветчина или колбаса иногда не помешают и с утра. Может быть, желаешь?

– Нет, спасибо.

За столом они поболтали на темы национальных предпочтений в утреннем меню, а затем Алекс сказал, что хотел бы поговорить о деле, приведшем его в Россию. Сургон предложил поговорить у себя в комнате. Поблагодарив Таисию, они оставили кухню и переместились за одну из выходящих в коридор дверей.

Комната Сургона, жившего в лаборатории по нескольку месяцев, являлась не только спальней, как у Алекса, но и кабинетом, где имелись стул, письменный стол и забитая до отказа двухсекционная книжная полка. Поскольку Сургон, извинившись, на некоторое время занялся бумагами, лежащими на столе, Алекс от нечего делать и с разрешения хозяина принялся просматривать книги на полке.