Однажды в Эст-Мориесе

Поверх туники шло примечательное алое сюрко (безрукавное), обвязанное тонким поясным ремешком из темной кожи. Сюрко не спадало до пола, потому не пачкалось и не портило впечатление. Мой наряд состоял из двух цветов, что поясняло мое знатное происхождение. На моих рукавах были скандинавские вышивки, папа всегда говорил: «На удачу». Ко всему, Романский стиль до сих пор был в моде, однако многие другие страны Европы предпочли готику.

– Мире-е-ена. Где ты? – Горластила Эми, а я заканчивала регулировать пояс.

– Иду-у-у…

Закончив, я пролетела вниз по лестнице подобно ловкой синичке, отец ждал меня на ее конце, в своих руках он держал мои любимые полевые цветы и приятно щурился. Естественно, Эми гордо вытянулась и ехидно скорчила личико.

– Уже совсем взрослая, дочка. Я непомерно рад видеть тебя такой юной и цветущей.

– А еще к ее неотразимому шарму прилагается ум!

– Эми. – Отец поднял голос, ему никогда не нравилось ее непокладистость.

– Чего? Я хочу сказать, что мне досталась умненькая сестра, и только!

Я крепко обняла отца. Ох… как же я его любила.

– Спасибо, папа. Пап, я должна бежать, праздник не отменял моих обязанностей, я должна идти в пекарню.

– Не переживай по этому поводу. Вчера я осведомил владельца пекарни, что ты не придешь. И еще, он передавал тебе горячий «Привет».

– Папа, зачем? Что мне теперь делать? Чем себя занять?

Эми снова вставила свое слово, но на этот раз с благородной целью:

– Вчера я ходила к твоим подружкам, они уже ждут тебя в кабаке.

Я расхохоталась. Казалось, все было прекрасным сном, но как правило, в девственном сне появляется прекрасный принц, его-то я и встретила, стоило мне ступить за порог, да только принц оказался одним из тех немногих ненужных ухажеров.

-О, прекрасная Мирена,

Я, умываю с рук твоих,

Прелестной длани,

Что сердце заточит мое.

Любитель сонет, как вы поняли…

–Любовь, любовью облеченный,

Я внемлю каждому из слов....

– Гасс… Я очень рада, спасибо, разумеется это чудная сонета. – Его поэмы были отвратительными.

– Позвольте, Мирена. Разрешите подивиться вашим влекущим образом.

– Гасс, прошу вас. Мы уже говорили, я не хочу вас обнадеживать. Я согласна только на дружбу.

Он, в своей манере, изменился в лице, нахмурив толстые брови.