Сук*. Третья древнейшая

– Да, пошли вы! – Вениамин плюнул, развернулся и куда-то побежал вдоль кромки поля, пока не скрылся за каменным выступом.

– Видишь сын, как просто раскусить человека, – провожая его взглядом, проговорил Зуфар, – Достаточно поднять его на три тысячи метров от земли и дать в руки пистолет. И сразу станет понятно, кто перед тобой.

– Ну, я бы наверное тоже расстроился в таком случае? – сказал осторожно Маха.

Зуфар пожал плечами.

– Это понятно. Но было бы неплохо понять, откуда у него пистолет? Ведь ты не знал про оружие?

Маха покачал головой.

– Нет, если честно. Сам был удивлен. До этого я его с оружием не видел. И вообще он всегда говорил, что пацифист и такие методы не приемлет.

– Вот, – Зуфар развел руками. – Возможно, что кто-то попросил его взять с собой. На всякий случай, а может быть и с конкретной целью,– он махнул рукой. – впрочем может это мои домыслы.

– А что ты будешь делать с ним дальше? – спросил Маха.

– А что с ним сделаешь? – Зуфар пожал плечами.

– В смысле?

– Если сейчас сорвется со скалы, так его даже искать никто не будет, как ты понимаешь. – Зуфар посмотрел в сторону, куда ушел Вениамин, прислушался. -Ну, а если не сорвется, то… – улыбнулся своим мыслям, – станет… снежным человеком, которым детей пугать будут.

Зуфар отдал Махе магазин с патронами.

– Возьми себе.

–– Прости, отец, – повторил Маха, принимая патроны, – даже не представлял, что у него мог быть ствол. Честно.

– Ладно, забыли, – он еще раз прислушался, но услышал лишь блеяние баранов, да крик орлицы, которую кто-то спугнул с гнезда. – Хм, не сорвался… Не такой он увалень как казался. Значит, скоро вернется… Надо будет его хорошенько расспросить…

– Ну, а как насчет денег? – перебил его Маха.

Зуфар покосился на сына.

– Не зли меня, я же сказал, споешь для моих орлов и баранов, будут тебе деньги.

Маха сжал губы. Спорить было бесполезно.

Глава 2. Новый Арбат

Желтое «Вольво» неслось по вечерней Москве, не снижая скорости на поворотах и светофорах. Подрезанные водители возмущенно сигналили машине в след и крутили у виска, провожая злыми взглядами лихача, которого было не видно за тонированными стеклами.

В кожаном салоне звучала громкая танцевальная музыка.