Княжья Русь

И тогда Путята рискнул выложить свой самый главный довод:

– Воевода Артём грозил сваргу.

– Вот как? – Владимир сразу стал серьезным. – Когда? Кто видел?

– Никто не видел, – буркнул Путата. – Артём ночью, по-воровски, проник на капище, прокрался в камору сварга и грозил ему ножом. Обещал уд отрезать, если покусится на его брата.

– Значит, никто, кроме жреца, его не видел? – уточнил князь.

– Никто. Но сварг не соврал, – убежденно произнес Путята. – Он и говорить-то не хотел. Боялся. Так, по пьяни выболтал.

– Тогда мой воевода – не только воин отменный, но и змей летучий, – заметил Владимир. – На огненных крыльях с уличских земель прилетел, сварга твоего унизил – и обратно умчался. А скажи: девку ту он случаем не уестествил? Змеи, я слыхал, насчет этого дела… Хотя нет. Они девиц любят, а у сварговой девки небось дырка шире, чем у некоторых – рот.

– Не насмехайся, княже, – мрачно произнес Путята. – Ты обещал защищать и славить наших богов.

Это были злые слова, но Владимир, вопреки ожиданиям Добрыни, не осерчал. Ответил спокойно:

– Ты неправ, Путята. Богов я чту. Капища строю, дары приношу щедрые. Но и от богов я тоже помощи жду. Так по справедливости. А те боги, а паче того – слуги их, что вместо поддержки станут разор руси моей нести, на снисхождение княжье пусть даже не надеются. А теперь иди от меня, Путята, и постарайся, чтоб новый сварг услышал эти слова.

Когда обиженный, но приструненный Путята покинул светлицу, Владимир сказал удовлетворенно:

– Пусть знают! Как я – старший над всеми на своей земле, так бог мой Перун – старший над всеми богами!

– Неужели ты сам велел унизить этого жреца? – удивился Сигурд.

Владимир отрицательно покачал головой.

– Это хорошо, – одобрил нурман. – Не дело это для смертного – богов сердить. Даже слабый бог сильнее самого сильного человека.

– Это у вас так, – подал голос Добрыня.

Глава седьмая

Дорога от Смоленска на Полоцк

ПРАВО И СИЛА

Впереди, пробившись сквозь волглую морось, мелькнул желтый огонек.

– Ну слава Богу! – воскликнул Славка. – Я ж говорил тебе, Антифка: до ночи доберемся. Переночуем в тепле, горячего поедим!

– Так ночь уже, – проворчал Антиф, но с явным облегчением.