Княжья Русь

Слезы катились из Натальиных глаз, но Владимир этого уже не видел: опрокинул грудью на посеченный ножами стол, задрал подол платья и исподницы, мял мягкую плоть твердыми грубыми пальцами. Хотел, видно, пробудить в ней желание, но лишь распалился сам. Насел сверху, навалился, подмял, как жеребец – кобылу, зарычал, ухнул – и отпустил. Быстро управился. Наталья подумала – всё. Ан нет. Владимир не успокоился.

– Разоблачись, – хрипло бросил он.

Наталия противиться не посмела. Развязала поясок, сняла одежку и исподнее, замерла, чувствуя себя рабыней на рынке, которую оглядывает купец.

– Хороша, – одобрил наконец Владимир, шлепнул Наталию по ягодице: не ударил – приласкал. – Оденься и иди в спаленку. Там жди.

Уже у дверей окликнул:

– Стой!

Подошел, взял двумя пальцами за подбородок:

– Ничего мне сказать не хочешь?

– Что тебе будет угодно услышать, мой господин? – чуть слышно проговорила Наталия.

– Гордая, – похвалил князь. – И умная. Знаешь, что я своему слову хозяин.

Владимир отпустил Натальино лицо. На нежной коже остались красные следы.

– Иди, – велел князь. – И помни: твое счастье зависит от моего. Так что постарайся, чтобы я был счастлив. И тогда ты узнаешь, насколько я лучше моего брата. Ты поняла, княгиня?

– Поняла, – глядя в пол, прошептала Наталия.

Владимир не видел ее глаз и не мог услышать мыслей ромейки. К счастью для нее.

Глава шестая,

В КОТОРОЙ ЛЮДИ РЕШАЮТ ЗА БОГОВ…

– Почему ты его отпустил? – Князь-воевода Артём мрачно уставился на воеводу Пежича.

Воеводы не были особо близкими друзьями, но оба варяги. Считай, братья по оружию. Не родные, но – свои.

– Я поступил по Правде, – спокойно ответил Пежич. – Сам посуди: не драться же мне с Путятой? Он ведь не нурман какой-нибудь, а наш, Полянский. Тем более виру и головное он уже заплатил.

– Путята – не варяг! – бросил Артём.

– Согласен, – не стал спорить Пежич. – Но опять же сам посуди: что они были за варяги? Одиннадцать лет Олруд служил ромеям. В Киеве меньше двух лет живет. Ты это знаешь. Твой отец сам помогал ему обустраиваться.

– Он был родичем старого Рёреха! – напомнил Артём.

– Ну так пусть Рёрех и спросит с убийц, – пожал плечами Пежич.

– А я тебя другом считал, – мрачно проговорил Артём.

– А я и есть твой друг, – спокойно сказал Пежич.