Страшная общага

Аделаида нежно улыбнулась ей, и девушка заметила, что глаза голема почти блестят.

Хватка Филиппа ослабла, а затем он вовсе отпустил Лизу. Сопротивление было сломлено – она уже точно никуда не денется.

Аделаида провела ножом по руке Лизы еще раз и еще. Четырнадцать. Пятнадцать. Лиза почувствовала, как ладонь голема, стискивающая ее запястье, становится мягче и теплее. Девушке, наоборот, стало нестерпимо холодно. Вот он, тот рубеж, перед которым у Лизы могло бы оказаться преимущество перед големом. Но она слишком ослабла, у нее нет ничего, чем бы она могла защищаться.

Да и выцарапанное на камне имя было далеко – под лопаткой Аделаиды. Статуя ни за что не позволит Лизе даже взглянуть в сторону надписи.

Аделаида занесла руку для последнего пореза и на мгновение замерла.

– Знаешь, на самом деле это волнительно, – прошептала она и облизала губы. Они даже слегка заблестели от слюны. – Я не знаю, стоит ли говорить какое-то напутствие? Или тебе, может, стоит сказать какое-нибудь напутствие?

– Иди к черту, – процедила Лиза, но Аделаида лишь снисходительно улыбнулась.

– Брат мой, а что ты сделал в такой волнительный момент?

Филипп подошел к Аделаиде сзади и невесомо поцеловал почти мягкие волосы.

– Ничего не делал, – бесцветным голосом сказал он и впервые за все это время посмотрел в глаза Лизе. Помнит ли она, как выглядел настоящий Филипп? Разумеется, нет. Ее заполнили другие воспоминания, нужные голему, который заменил живого человека собой.

Теперь Лиза узнавала его черты – ангел с соседнего надгробья.

Под его крыльями она пряталась от проливного дождя, но чаще всего – от Филиппа.

– Я… – Спазм сковал ее горло.

Обида и ревность победили чувство страха. На краю гибели Лиза поняла, что не очень беспокоится за свою жизнь. Ей плохо от предательства. Какое отвратительное, беспомощное чувство односторонней привязанности! Ведь Филипп, по сути, убивал ее, а она продолжала его любить.

Лиза не сразу поняла, что нож выпал из руки Аделаиды и она не успела сделать последний надрез.

Статуя побелела. Можно было подумать, что кровь отхлынула от ее лица, но это просто мрамор приобрел изначальный цвет. Ее глаза снова окаменели, а красивое лицо застыло в гримасе испуга, перемешанного с непониманием и отчаянием.

Лиза ощутила, как ее тело приобрело прежнюю подвижность, и отпрянула от Аделаиды, едва удержавшись на ногах.

– Ты! – взревела Аделаида – ее голос был похож на удары камень о камень.