Точка заката

Иногда терял сознание, но, к моему глубочайшему сожалению, это происходило слишком редко и слишком ненадолго. Я рвался из пут. Вроде бы даже упрашивал пристрелить меня прямо там. И, конечно же, просил еще укол.

Просил вколоть мне что угодно – морфий, цианистый калий, виагру, – но избавить меня от засевшей в позвоночнике боли.

Так продолжалось, как мне сказали потом, почти трое суток.

Потом я заснул, потому что обессилел настолько, что у меня не хватило сил больше ни на что. Как только боль начала отступать, я ушел в счастливое забытье.

* * *

Нельзя сказать, что в момент пробуждения я чувствовал себя прекрасно. Температура, нудящая боль в позвоночнике, к которой добавилась еще и боль в ногах, словно я их отсидел и теперь к ним возвращалась кровь.

После пробуждения меня несколько раз подряд стошнило, хотя лично я грешил уже не на боль от «Ходока», а на то, чем меня пичкали после него. Я выблевал все, что смог, и тут же уснул опять.

Лишь мое второе пробуждение можно назвать настоящим.

Я открыл глаза. На меня уставился один из лаборантов-медбратьев.

– Ожил, – чуть наклонив голову, сказал он в микрофон у подбородка. – Вроде стабилен. Развязываю? Хорошо, не буду, дождусь.

– Да ладно, развязывай, – буркнул я. – Кусаться не буду.

Лаборант колебался.

Спорить и убеждать я не стал.

– Попить тогда дай. Как там результаты, понятно?

– Так сейчас и проверим, – ответил парень, прикладывая к моим губам спортивный баллончик с водой. – По приборам такие вещи не выявляются.

После того, что мне пришлось вынести, почему-то я полностью верил в то, что пойду.

Народ набежал минутой позже.

– Буянить не будешь? – опасливо спросил врач, заставляя меня задуматься, что же я не помню из прошедших суток.

– Не должен вроде, – подражая его интонации, так же опасливо ответил я. – Давайте попробуем?

– Да рисковать как-то не хочется, знаешь… – Врач все же подошел поближе и начал развязывать первый ремень. – Ты тут в одного умудрился вцепиться даже привязанный.

– Как знать, – ответил я, освобождая руки. Лично я не верил, что хоть что-то могло спасти от той боли, что я испытал. И даже ее уменьшить. Мне казалось, что это невозможно.