К Анечке

Из-за острого недостатка охранников в лагерях в нарушение всех правил, а может, по какому-то секретному распоряжению их численность пополнялась за счёт «проверенных» заключённых, кому можно было доверить оружие. Обычно это были самые настоящие отбросы общества, ничуть не лучше, а, пожалуй, даже хуже уголовников. Злые, жестокие, без совести и стыда, они при любой возможности издевались над простыми работягами, выслуживаясь перед начальством. Жили самоохранники в бараках охраны за зоной, что по правилам тоже было категорически запрещено, питались вместе с охраной и делали всё, чтобы не попасть обратно в барак к заключённым, где и условия, и питание намного хуже, и к тому же за их бесчинства могли спросить, что называется, по полной.

Держаться от самоохранников нужно было подальше, поэтому Василий всегда внимательно за ними следил.

Получив у инструментальщика лопаты, кирки, топоры, пилы, колонна двинулась вдоль железнодорожной насыпи к месту работы, которое находилось километрах в шести от лагеря. По правилам, если расстояние от лагеря до места, где работает бригада, более пяти километров, заключённых доставляют транспортом, но здесь это правило не соблюдалось.

На «Пятьсот первой» вообще многое было по-другому. Сейчас вот похмельные конвоиры не срывали злость на заключённых, а угрюмо топали с двух сторон колонны, почти не обращая внимания на разговоры в строю. Уже два раза за время своего здесь нахождения Василий видел, как охранники заходили в толпу заключённых с оружием, что категорически запрещалось уставом. А во время работы конвоиры запросто могли угостить спиртным, например, своего земляка из заключённых.

Идти по утоптанной, подмёрзшей за ночь дороге было легко. Тёплый южный ветер, набирая силу, всё быстрее гнал низкие клубящиеся тучи, и скоро на востоке прорезалась узкая светлая полоса.

Всё ещё пребывая в каком-то мечтательном состоянии, Василий вглядывался в голубоватую ленту на горизонте и видел в этом доброе предзнаменование: будто тяжёлые тёмные тучи над головой – это его нынешнее, лагерное существование, но там, вдали, всё ярче сияет и приближается вольная, светлая и счастливая жизнь.

– Сейчас самое хорошее время в этих краях, – вдруг послышался рядом чей-то тихий голос. – И ещё осенью, во второй половине сентября. Ни сильных морозов, ни комаров, ни мошкары. Обь пока не полностью вскрылась ото льда, ещё пару недель заморозки и метели будут, а с середины июня начнётся настоящее лето и комары.

Василий повернулся на голос.