Тени кафе «Домино»

– Батюшки, это же натуральный крымский портвейн. Сто лет его не пробовал.

Все выпили.

Сонечка обняла Сашу, тихонько вынула из сумочки футляр, открыла.

На бархате лежал сапфир в бриллиантовой оправе на плоской золотой цепочке.

– Богатая вещь и красивая, – Саша закрыл футляр.

– Я ее безумно хочу, – с придыханием прошептала Соня.

– Я же тебе совсем недавно бриллиантовый перстенек подарил.

– Когда это было – капризно ответила Соня.

– Александр Захарович, – вмешалась баронесса, – вы такой шикарный кавалер, торгуетесь с любимой женщиной.

– Сколько стоит эта красота?

Соня наклонилась и зашептала в ухо кавалеру.

– Ого. Неплохо, – покачал головой Саша, – у меня сейчас таких денег нет.

– Так заработать надо, – наклонилась к нему Баронесса.

– Как?

– Научу. Будешь богатым, очень богатым. Я вам завтра телефонирую на службу, сведу с хорошим человеком.

На эстраде вновь поэт читал нечто унылое.

Его никто не слушал, даже его друзья, которые пили дармовой разбавленный спирт.

Зазвенели шпоры. И в кафе появился Саблин, рядом с ним красивая, прекрасно одетая дама, сутулый человек в коричневом костюме и вездесущий адъютант.

Саблин увидел Есенина и Мариенгофа и пошел к ним, раскинув руки для объятия.

– Вот жизнь, – язвительно сказал Мариенгоф, – еще шесть лет назад командовал книжным складом у папаши, а теперь красный генерал.

– Более того, был наркомом на Украине, по-старому, министром, – усмехнулся Леонидов.

– Юрка!

Есенин обнял Саблина.

– Вот порадовал.

– Не знаю, это решают там, – он ткнул пальцем в потолок, а «Красное Знамя» за Кронштадт.

– Ну, давай садись и дружков своих зови.

– Друзья, – Саблин подошел к столу, – позвольте представить вам поэта, знаменитого боевика-террориста, одного из ответственных работников ЧК Якова Блюмкина.

Блюмкин подошел к столу. Сел без приглашения. Оглядел всех прищуренными глазами.

– Как же, как же, – мило улыбнулся Леонидов, – вы, мне помнится, убили германского посла Мирбаха…

– Я много кого убил.

– Неужели, – ахнул Есенин, ты кончил Мирбаха? Я помню, об этом много писали. А стихи почитаешь?

– Я же поэт…

– Поэт расстрелов, – жестко сказал Леонидов.

– Да, все это было. Я вас помню, Леонидов, вы писали об убийстве Мирбаха, я одному вам дал интервью.

– Я помню и благодарен вам, сделал сенсацию.

– А сейчас я могу сделать так, что вы будете давать мне интервью в расстрельном подвале.