Государь

А тут, понимаешь, какие-то князья, оброк, полюдье… Изъятие имущества, которое по праву должно было достаться им, жрецам.

Меж собой, правда, представители многочисленных культов тоже грызлись, но – умеренно. За века совместного существования территории влияния более-менее распределились. Каждый бог ведал своей частью жизни. А если сферы влияния пересекались, значит, подарки надо было делать всем кумирам сразу. Причем норовили не только имуществом брать, но и жизнями. Кумиры, они кровушку любят.

Правда, человечинка им доставалась нечасто. Обычно – всякой домашней живностью… Которую потом можно и скушать. Бог – он ведь и запахом сыт будет. Зачем ему мясо?

Нельзя сказать, что эти религиозные паразиты ничего не могли. Еще как могли! Вот, например, берсерочью роту организовать. Или массовый падеж скота устроить. Или наоборот – вылечить захворавшую скотину. Стрелы заговорить могли, чтоб промаха не давали. Амулет зачаровать – от всякой лесной нечисти.

Хотя в основном специализировались по части гадостей.

Из всех служителей языческих культов Духарев готов был терпеть только жрецов Волоха. Эти конкретную пользу приносили. Людей и скотину врачевали просто замечательно. Учитывая, что другой медицины у смердов не было, очень нужные люди. Другие… Среди других, впрочем, тоже встречались серьезные экземпляры. Силушкой природной владели, руды подземные чуяли, от беды могли предостеречь… Но большинство нагло использовало положение, для того чтобы властвовать и получать материальные блага.

До христианских подвижников им было ой как далеко. Впрочем, и боги у них были соответствующие.

Допрошенные порознь и с пристрастием, и жрецы и бывшие военные вожди выдали практически одну и ту же версию. За честность им был сделан царский подарок. Быстрая смерть.

С их подельниками еще предстояло разобраться.

Отоспавшийся Духарев подошел к шатру сына.

Князь-воевода уличский брился.

Пользуясь плоскостью клинка вместо зеркала и кинжалом вместо бритвы, изничтожал бороду.

– Зачем ты вообще ее отпустил? – поинтересовался Духарев.

Артём приостановил бритье, поглядел на отца.

– У этих, – сказал он, показав кинжалом в сторону прибиравших поле боя смердов, – мужчина без бороды – юнец. Думал – уважать больше будут. – И, будто извиняясь: – Я ведь по-хорошему хотел, по-доброму. Мне и печенежской крови хватает. Теперь – всё.