Зло

 – Ястреб вынул из кейса двенадцать четвертаков. – Здесь шестьдесят кусков.

Жорик молча глядел на деньги.

– Четвертак тебе, четвертак Махаону и десять штук подсобникам. Но учти: в комнате той лежат деньги.

– Много?

– Ты о них забудь. Деньги те – госсобственность. А значит, смерть. Возьмешь хоть пачку – менты и чекисты по всей стране искать будут и найдут. До суда не доживешь – замочат. Это – деньги СССР.

– А коробка в сейфе?

– А ее никто искать не будет. Хозяина коробки на этой неделе к стенке прислонят.

Ты его знаешь, распрекрасно знаешь, – Ястреб взял со стола газету, – ты же читал.

– Абалов!

– Ты же его собственность берешь, значит, ничью.

– Как же ты про сейф-то узнал?

Ястреб засмеялся:

– Пиши своему кенту, пиши.

Ямало-Ненецкий автономный округ. Поселок Лабытнанги. Учреждение 3678-С

Мишка Николаев, кликуха Махаон, вышел из здания промзоны. Бригаду увели в жилую зону, а он остался ждать сменщика, чтобы по счету передать ему сверла.

Одинокие прогулки из зоны в зону на спецрежиме удавалось получить не каждому. Это была привилегия авторитетных воров, живущих по закону. Мишка посмотрел на выцветшее небо, на солнце, похожее на горящий вполнакала фонарь, и закурил. Утомительное дело – полярный день, даже темнота, опускающаяся на тундру почти на восемь месяцев в году, не раздражала его так, как это непонятное время. Мишка курил, смотрел на солнце, вокруг которого образовался черный кантик, и на душе у него становилось муторно.

Семь лет ему гнить на этой зоне. Бывает, происходит чудо и освобождают по двум третям. Но надеяться на это можно на любом другом режиме, только не в Лабытнанги. Отсюда даже в побег не уйдешь: тундра. Но о побеге Махаон не думал. Он всегда честно досиживал свой срок. Бегать и прятаться – не в его характере.

На вахте старшина Лазарев, старый вохровский волк, подавшийся на Север из Москвы за копейкой, за всякими там полярными и отдаленными надбавками, формально, с ленцой провел руками по бушлату и брюкам.

Он знал, что такой авторитетный вор, как Николаев, ничего не понесет на себе. Если ему что и понадобится – другие пронесут.

– Я, земеля, дома был, – сказал старшина, – пивка в Сокольниках попил от пуза.

– Не трави душу, начальник.

– Ничего, Миша, семь лет – не вся жизнь. Не век тебе с номером на полосатке ходить. Откинешься.

– Спасибо на добром слове, начальник.