Место преступления – Москва

Пять лет назад было служебное расследование по применению оружия.

– Борис Павлович, времена прошли, когда за развод увольняли со службы.

– Времена-то прошли. А мораль? Мораль, дорогой мой главный сыщик, осталась та же. Вот по ее меркам мы и судим о поступкам таких, как Корнеев. А что это за стрельба в Измайловском парке?

– Корнеев один задержал двоих вооруженных преступников!

– А зачем стрелял? Зачем создавал опасность для граждан? Нет, Андрей Петрович, как хочешь, а такие, как Корнеев, мне не по душе.

Толик виртуозно втиснул машину в узкую арку. Дальше начиналось хитросплетение проходных дворов, арок, узких щелей.

Наконец, благополучно объехав детей, катавшихся на велосипедах, старушек, сидевших на лавке, спящих на асфальте ленивых котов и хрипло лающих собак особой породы «городская дворняжка», он вывел свою синюю «вольво» на пустырь, естественно образовавшийся в результате стихийной застройки и ставший кооперативным гаражом.

Металлические и кирпичные домики-гаражи образовали городок с улицами, переулками, тупиками. В один из таких тупиков въехал Толик. Створки дверей гаража были раскрыты, в глубине на яме стоял серенький «запорожец», около него ходил Желтухин, поминутно наклоняясь и заглядывая в яму.

Толик посигналил. Звук клаксона был особенно гулок в этом гаражном городке.

Из ямы вылез Женя Звонков, приветливо помахал рукой.

Толик подошел к нему:

– Привет.

– Ты подожди, я сейчас закончу, – ответил Звонков и вновь нырнул в яму.

Желтухин, ласково улыбаясь, подошел к Толику, протянул руку:

– Здравствуйте, Анатолий Максимович.

– Здравствуйте. Откуда вы меня знаете?

– Поклонник вашего таланта.

– Значит, папаша, с девочками ко мне ездите.

– Голубчик, какие в моем возрасте девочки.

– Видно, лихая была у вас молодость.

– Всякая.

Желтухин подошел к «вольво», похлопал ее по синему крылу:

– Хороша.

– Не жалуюсь.

– А не боишься?

Желтухин хитровато прищурился. Лицо его собралось складочками, морщинками, и он стал похож на доброго гнома из мультфильма.

– Кого? – усмехнулся Толик.

– Хотя, правда, сейчас не спрашивают, откуда деньги. Теперь другое время: умеешь – живи.