Четвертый эшелон. 1945

Я докладывал руководству, оно отнеслось с пониманием.

– То есть как это? – удивился Иван Александрович.

– А очень просто. Разрешено тебе отдохнуть аж целых десять дней. То-то. Видишь, какой ты у нас незаменимый, берегут твое здоровье. Сдавай дела и – марш домой.

– А как же?..

– А вот так же, мне генерал приказал: будет сопротивляться – домой под конвоем. Кому передашь отдел?

– Муравьеву. Зама вы же у меня забрали.

– Игоря выдвинем чуть позже, мы документы в кадры уже заслали.

– Хорошо, – Иван Александрович встал, – это дело.

– Странно у нас с тобой получается. – Начальник прикрутил фитиль лампы. – Как хороший оперативник, так его на руководство. Пошли бумажки, сводки, и кончается сыщик…

– Это вы обо мне?

– О себе.

– А-а.

– Что акаешь? Я ведь дело говорю.

– Не мы эти порядки устанавливали.

– Это точно. Так ты дела передай сегодня же и – домой. А я прикажу, чтобы тебя никто не беспокоил. Лежи читай, в кино ходи, в театр.

– В сорок третьем.

– А я до войны. Но тем не менее ты сходи в кино, отвлекись.

– Схожу, – неуверенно ответил Данилов.

– Бодрости не слышу в голосе, Иван. Радости нет.

– Отвыкли мы от отпусков. Вы говорите – десять дней, а что я делать буду, не знаю.

– Разберешься. Ну, счастливо, жене кланяйся, будет у меня свободная минута – заскочу. Есть дома-то? – Начальник многозначительно щелкнул пальцами.

– Найду.

– Вот и хорошо. Отдыхай, Данилов.

В комнате стало темно, но он не зажигал света. На это надо было потратить массу усилий: встать с кресла, дойти до окна, опустить светомаскировку, потом вернуться назад и зажечь лампу. Двигаться не хотелось. Хотелось сидеть, смотреть в окно, ставшее почти черным. В квартире поселилась непривычная тишина, только на кухне звонко падали в раковину капли из крана.

Ему было хорошо сидеть вот так, бездумно, расслабившись. Старое кресло, мягкое и просиженное, названное почему-то «вольтеровским», удобно приняло его в свое уютное лоно и, казалось, несло куда-то сквозь полумрак и квартирную тишину.

Нет. Вставать положительно не хотелось. Нечасто за последние годы он мог так вот отдохнуть. С утра после завтрака сесть в кресло, взять пухлый том Алексея Толстого и читать не переставая, не останавливаясь. Найдя особо удачную фразу, Данилов опускал книгу и повторял ее несколько раз, словно пробуя на вкус.