Четвертый эшелон. 1945

Стараясь ступать по постланной на полу вышитой дорожке, Игорь шел за ней, пораженный блеском натертых воском полов. Он не мог понять, как она в такое время одна может поддерживать в квартире идеальную чистоту. Они вошли в комнату, больше напоминавшую музей. Здесь тоже было много книг, но не это поразило Игоря. На стенах висели акварели. Пейзаж, изображенный на них, был однообразен и суров. Льды. Бесконечные. Уходящие к горизонту. Но именно в этом однообразии и была какая-то мрачная красота, заставлявшая смотреть на них неотрывно.

– Вы любите живопись? – поймала его взгляд Литовская.

– Очень, но такое я вижу впервые.

– Это рисовал отец. Он всегда говорил, что нет ничего прекраснее и величественнее льдов.

– Мне трудно судить, но то, что я вижу здесь, очень здорово. И страшно. Только теперь я понял Амундсена. Помните, он сказал: «Человек может привыкнуть ко всему, кроме холода». На них даже глядеть зябко.

– Я привыкла, – Литовская сняла очки, – привыкла и полюбила этот Север.

– А разве есть другой?

– Конечно. Каждый все воспринимает индивидуально, даже ваш визит. – В голосе ее не было прежней растерянности.

– Я понимаю вашу ироничность, но хотел бы заметить, что наша служба не менее важна и полезна, чем любая другая. Только вот нарисовать нам нечего.

– А как же ваши типажи? Система Ломброзо?

– Слава богу, в нашей стране отменили галереи ужасов. Пусть люди лучше смотрят хорошую живопись. Так вот, – Муравьев улыбнулся, – мы и размялись.

– Ради бога, если вы не замерзнете, глядя на пейзажи.

Игорь снял полушубок, аккуратно положил его на стул.

– Зоя Геннадьевна, вам известна женщина по фамилии Валиева?

– Зульфия? Ну, конечно.

– Откуда вы ее знаете?

– По Баку. Мы были с теткой в эвакуации. Там с ней и познакомились. Она милая. Зульфия очень помогла нам.

– То есть?

– Тетка у меня больна, а Валиева – управляющая аптекой.

– Чем было вызвано ее особое расположение к вам?

– Видимо, магической силой фамилии. Дочь героя и всякое такое.

– Значит, она оказывала вам услуги?

– Да, Валиева, я уже говорила, приняла в нас участие… – Литовская замолчала, подыскивая нужные слова.

– Вы должны рассказать мне все.

– Поймите. Эвакуация. Чужой город. Цены на базаре дикие.