Грязь

Подростки за её спиной застыли, испуганно таращась на незнакомца.

Нищенка протягивала ему ребенка, стараясь выглядеть грозно, но на ее лице застыло заискивающее выражение. Потом случилось нечто неожиданное. Человек подался вперед, ухватился за выпирающие конечности уродца. Сжал его с такой силой, что Марку даже на расстоянии почудился хруст косточек. Нищенка ахнула, закрыла лицо руками, оставив ребенка в руках человека. Тот некоторое время ощупывал тельце, как спелый фрукт на рынке. Потом – обхватил лицо ребенка раскрытой ладонью и резко дернул.

Марку почудилось, что лицо несчастного сейчас останется в руках странного человека. Нищенка заголосила, хватаясь за голову. Подростки за её спиной тоже закричали, замахали руками, но человек не обращал на них внимание. В его кулаке оказалось зажато что-то текучее, серое, с красными прожилками. Помогая себе другой рукой, он быстро запихнул это в саквояж. Бока саквояжа распухли, как живот той мёртвой коровы.

Марк смотрел, не в силах оторваться.

Что это было? Почему так? И почему, чёрт возьми, ему вдруг захотелось подержать этот саквояж в руках, распахнуть и заглянуть внутрь?

Бабушка была бы счастлива посмотреть вместе с ним.

Марк перевел взгляд на ребенка. В пыли копошился абсолютно здоровый мальчуган. Кожа блестела от влаги, короткие чёрные волосы прилипли к черепушке. Глаза были большие и тёмные. Мальчишка, лет пяти, пытался встать на ноги, но у него пока не хватало сил. Мать склонилась, сгребла его в объятия и торопливо отбежала от человека в костюме, бормоча что-то, будто молитву.

Человек тоже что-то сказал, потом неторопливо пошёл из тупика прочь. У него было немолодое лицо с ярко очерченными морщинами.

Марк вжался между мусорных баков, провожая уходящего человека взглядом. Он чувствовал, что с этим человеком связано что-то важное. Возможно, самое важное в его жизни.

***

Во время седьмого изнасилования Инна, наконец, услышала голос призрака.

Была лазейка, чтобы убить себя. Марк – а он даже не скрывал собственного имени – вроде бы всё тщательно подготовил, и в этом подвале не было ничего кроме скамьи для сна, ведра для испражнений и дыры вентиляции под потолком, куда даже кулак не просунуть. Но он не подумал про дерево, из которого была сделана скамья.

У Инны было много времени, чтобы соскоблить несколько тонких острых щеп с внутренней стороны старой грубой доски.