Знак ворона

Казалось, она сама вот-вот бросит дурацкую затею. Из раны необычно медленно текла холодная кровь. Она не должна так течь у живого человека, уж поверьте. Кровотечений я навидался.

Тварь проткнула клювом кожу, полезла наружу, а я понял, что с этим посланцем Вороньей лапы что-то не так.

Обычно они выдирались со свирепой радостью, и, довольные, каркали приказ. Этот выглядел маленьким и квелым и не мог просунуть в дырку крылья. Я ухватил птицу, вскрикнул, вытащил наружу. Тварь вылезла из раны с мокрым чавкающим звуком.

– Сэр, с вами все в порядке? – крикнул встревоженный слуга.

– В порядке, – тут же отозвался я, хотя в мозгу искрило от боли, и я едва мог вдохнуть. – Отвяжись и дай мне спокойно облегчиться!

– Хорошо, сэр, – с сомнением выговорил слуга.

Я посмотрел на присланную птицу. Калека. Одна лапа ссохлась, не хватает половины перьев, глаз застлан молочной пленкой. Кривая сухоногая тварь. Она сверкала, будто покрытая инеем, перья намертво смерзлись. Ворон открыл клюв, но вместо послания оттуда вырвались только шипение и треск, будто кинули в огонь пригоршню сосновых игл, и они сейчас стреляют и корчатся.

– ГАЛХЭРРОУ, – выдавил ворон. – …КОРОЛИ ПЫТАЮТСЯ… ОКЕАНСКОГО ДЕМОНА… УПРАВЯТСЯ…

Накатила волна треска, здоровый глаз закрутился в глазнице, будто мозг поехал на карусели.

– ЗАХВАТИЛИ… МОЮ КЛАДОВУЮ…

Снова ничего не слышно из-за помех. Наконец, помехи отхлынули, и раздосадованный голос прорычал:

– ВЕРНИ ЕГО! НЕ ЗАВАЛИ ДЕЛО!

В общем, не самое информативное из стариковских посланий.

Я ожидал, что птица сгорит сама по себе, как они всегда раньше делали, но этот лишь хлопнулся набок и странно повернул голову. Я потряс птицу. Ну, ведь мертвая же, нет слов.

– Сэр, я вызову помощь, сэр, – заикнулся перепуганный слуга.

– Я в порядке, – заверил я, но он уже ушел.

Я кинул заиндевелую птицу в толчок, и постарался полотенцем собрать как можно больше крови. Когда птица исчезла, рука начала оживать – и это было скверно. Я ощущал рваные края раны, разорванные мышцы, ссаженные кости.

Хоть и выздоровею через час, пока мне нужно вино. Я залил кровью пол и штаны. Когда ей полностью пропиталось и благоуханное полотенце, я и его швырнул в толчок. В голове стучал молот, холод ушел из руки, и она запылала от боли. Хорошо, что слуга не видел, как я вываливаюсь из кабинки. Что он подумает о крови на плиточном полу, трудно представить.

Хоть меня и трясло, я постарался быстрее вернуться в ложу.