Дразнилки

Все тот же Андрюха, не изменившийся, не выросший. Влажные светлые волосы прилипли ко лбу, к щекам, закрыли правый глаз; губы расплылись в улыбке, создавая обманчиво милые ямочки на щеках; одет был в черные штаны, в пухлую куртку не по сезону, в цветные перчатки и рыжие ботинки, купленные где-то в Европе отцом – ими Капустин особенно гордился в то время. Руки засунул в карманы и сутулился, втянув голову в плечи.

Только это ведь не мог быть Капустин, верно?

Из темноты за спиной призрака дыхнуло холодом, и вмиг листья на ветках деревьев скорчились, потемнели и осыпались.

Трава покрылась сверкающим инеем.

Изо рта Вано вырвались клубы пара, он подавился морозом, закашлял, роняя сигарету под ноги. Кончики волос, секунду назад влажные от жары, закостенели от холода.

– А ты почти не изменился, – сказал Капустин, неторопливо приближаясь. – Такой же страшный. Уши – клапаны, к морде приляпаны, аха-ха, смешно было.

Вано отступил на шаг, чувствуя, что мышцы заледенели тоже, будто он простоял на лютом морозе минут двадцать, не меньше.

Левую ногу свело судорогой. В свете фар были видны кружащиеся снежинки. Они падали на гравий и тут же таяли.

– Ты откуда взялся? – спросил Вано.

Голос у него охрип, сломался и на последнем слоге сделался таким же мальчишеским, как у Капустина. Это был голос из двухтысячного, когда Вано еще ни разу в жизни не брился, не занимался сексом и водил автомобиль всего четырежды, с отцом на боковом сиденье.

Капустин весело рассмеялся, поднимаясь по насыпи.

Ветки деревьев вокруг него, кустарники и трава – все замерзало, скрючивалось и чернело.

– Я же здесь родился, Фантомас, дружище. Забыл, что ли? Мы с одного двора, – заговорил он таким тоном, будто всего пару часов назад они с Вано сидели на крыше бани и подглядывали через дырку в шифере за моющимися женщинами. – Блин, вот уж не думал, что меня так быстро забудут. Ты как вообще, готов гулять-то?

Вано прислонился спиной к колесу «шишарика». Оно было спасительно-горячим, почти обжигающим.

Автомобиль, старый дружище, не поддавался мороку или гипнозу – или, черт возьми, вообще чему? – и находился в реальности, в нормальном мире, где лето, ночь и луна, похожая на желток протухшего яйца.

– Я ребят хочу собрать, – заговорил снова морок.

Как же он был похож на того Капустина, с которым Вано впервые распил банку пива! Тот же скуластый пацан, высокий и костлявый, высокомерный и самый умный в их компании. Заводила и лидер.