Жаркие ночи в оазисе

– Это было год назад, когда запустили новое шоу.

«А еще это почти не имеет отношения ко мне».

Сильви выбрали для рекламы, потому что ее формы были выразительнее, чем у других девушек. Но на самом деле во время шоу на ней было надето больше, чем на всех танцовщицах, вместе взятых.

Она знала, что нужно отойти от этого человека, но не могла заставить себя пошевелиться. Кстати, а почему он ее не отталкивает? Он наверняка не одобряет, когда девушка раздевается, чтобы развлечь публику.

Его затянувшееся молчание разозлило ее еще сильнее.

Сильви приподняла бровь.

– Когда ты увидел меня во плоти, это подтвердило твои наихудшие подозрения?

Она заметила, что его горячий взгляд опустился, и почувствовала, что прижимается к нему грудью. Ее кожа на мгновение словно раскалилась. Голос зазвучал хрипло.

– Конечно, сейчас я тоже не полностью прикрыта. Он снова перевел взгляд на ее лицо.

– Но на шоу обычно видно гораздо больше.

Сильви высвободилась и оттолкнула его. Она была слишком зла, чтобы ничего не сказать напоследок.

– Меня тошнит от таких, как ты. Вы осуждаете то, о чем не имеете ни малейшего представления.

Она ткнула Аркима пальцем в грудь, раздосадованная тем, что продолжает считать его мужественным и привлекательным.

– Тебе известно, что «Амор» – одно из лучших кабаре в мире? Мы – танцоры-профессионалы наивысшего уровня. Это тебе не стриптиз какой-нибудь.

Он сухо поинтересовался:

– Так ты там раздеваешься?

– Ну…

На самом деле роль Сильви не требовала раздевания.

Арким издал звук, выражающий, судя по всему, отвращение.

– Мне все равно, что ты делаешь: раздеваешься догола или висишь вниз головой на трапеции. Разговор окончен.

Сильви не стала рассказывать, что выделывает Жизель, посчитав, что это ему неинтересно.

В ее душе бурлили уязвленное самолюбие и гордость.

Девушка выругалась. Повышенная вспыльчивость являлась побочным эффектом ярко-рыжих волос. Сильви ненавидела эту свою особенность, но порой не могла сдержаться.

Арким стоял напротив нее, и его силуэт отчетливо вырисовывался на фоне ярко освещенного дома. На его лице был написан скептицизм.