Осмелишься соблазнить?

– А сейчас, – сказал он, – я покажу вам другие комнаты, которые нужно оформить…

Эдди послушно следовала за Себастио, когда он провел ее еще через несколько комнат, каждая из которых была размером с хоккейную площадку. «Интересно, почему он ненавидит Рождество?» – подумала она. Хотя… не каждый любит этот праздничный сезон. Особенно равнодушны те люди, у кого не было рядом семьи, и если Себастио Ривас встречал Рождество в Лондоне, то, возможно, сейчас он здесь один.

Ее волнение несколько улеглось, она сфокусировалась на том, что говорил Себастио, и постепенно начала представлять, как все здесь могло бы выглядеть.

– Так вы сделаете это? – спросил Себастио.

Они находились в банкетном зале, где французские двери выходили на террасу, за которой просматривался безупречно ухоженный сад с фонтаном.

Этот мужчина заставлял ее чувствовать себя бодрой и полной сил. Словно один взгляд на него давал ей инъекцию жизненной силы.

Глядя ему в глаза, она подняла подбородок.

– Если вы решили пойти на риск и доверить мне эту работу, то я обещаю сделать все, что в моих силах.

Уголки его губ слегка дрогнули.

– Я не мог бы просить о большем.

Он снова посмотрел на часы.

– В общем, я скажу своим помощникам связаться с вами, чтобы нанять подходящую дизайнерскую команду, и попрошу вашего супервизора позволить Джимми присоединиться к вам.

И снова Эдди подумала, что это значит – обладать такой властью, чтобы заставлять людей исполнять все твои просьбы, какими бы они ни были.

В этот момент в дверях появился Маттео, держа в руках пальто Себастио и его брифкейс.

– Пилот будет готов в любую минуту.

Надев пальто, Себастио снова посмотрел на Эдди:

– Если хотите, я могу вас подбросить до города.

Эдди моргнула:

– На вертолете?

Он кивнул.

– Летали когда-нибудь?

Эдди покачала головой и пробормотала:

– Нет, мистер Ривас… спасибо… но я хотела бы сделать еще кое-какие заметки.

«Трусиха», – прошептал внутренний голос. Она проигнорировала его. Этот полет с Себастио Ривасом только усилил бы ее противоречивые чувства. Ей нужно было оставаться на земле. На своем месте.

Он сделал недовольную гримасу:

– Называйте меня просто Себастио.