Нефрит. Огонь. Золото

– Ты собираешься меня жечь?

– Тебе не о чем беспокоиться.

– Ты же священник, все вас боятся. – Едва эти слова слетают с моих губ, лицо Лейе освещается призрачным светом луны, смягчающим черты. Я снова поражаюсь тому, насколько этот мужчина не похож на прочих священников, и тут же напоминаю себе, что он заживо спалил человека у меня на глазах. – Почему ты спас меня, но бросил своих товарищей? Неужели все священники такие вероломные?

– Думаю, сейчас тебе следует беспокоиться о себе, а не о других. Да и я уже упоминал, что моя работа как раз в том и заключается, чтобы сохранить тебе жизнь.

– Но лейтенант…

– У тебя кровь не сворачивается. Похоже, лезвие меча было пропитано чем-то, что не дает ране затягиваться. Ближайший город находится более чем в часе езды отсюда. Не хочу связывать тебя, чтобы спасти твою жизнь, но сделаю это, если потребуется.

Мысль о священнике, использующем на мне свою магию, пугает меня до чертиков. Только вот перспектива истечь кровью страшит куда сильнее.

Я стискиваю зубы.

– Ладно. Сделай это.

Лейе подбирает валяющийся на земле сук и обламывает с него тонкие ветки.

– Будет больно, и я бы предпочел, чтобы ты не выдавала наше местоположение своими криками. Не знаю, следил ли за нами кто-нибудь из тяньсай.

Я беру палку. Лейе достает кинжал и начинает нагревать лезвие. Оранжево-красное с синей сердцевиной пламя, вырывающееся из его пальцев, красиво танцует, и я смотрю на него как завороженная.

И шокированная.

Священник спасает мне жизнь.

Пламя разгорается сильнее, и я испуганно шиплю.

– Чтобы владеть огнем, его не надо бояться. Это первое, чему нас учат.

– Я воспитывалась не в секте священников, – огрызаюсь я. – В моем мире ваш огонь разрушает и забирает жизни тех, кто нам дорог.

На его лице мелькает вспышка эмоций, но Лейе ничего не говорит. Когда металл нагрет достаточно, он гасит свое пламя.

– Стой спокойно.

Я втягиваю воздух, зажмуриваюсь и закусываю зубами палку.

Первое же прикосновение заставляет меня громко охнуть.

– Дело сделано.

Открывая глаза, я вижу перед собой его пепельно-серое лицо. Как будто он чувствовал мою боль каждый раз, когда жег плоть.

– Ну и как там? – спрашиваю я, утирая глаза рукавом. Сама посмотреть не могу.