Миры душ. Испытание парагона

Не прошло и пяти минут, как в кабинет Ламперужа постучали, а через секунду дверь распахнулась и внутрь вошел Уильям.

– Я думал, ты заранее предупредишь меня о своем визите, – сказал Оскар.

– Прости, отец, – извинился Уильям. – Просто я не планировал сегодня встречаться с тобой.

– Что-то случилось? – забеспокоился Ламперуж.

– Я виделся с Роем, – начал Фольштейн. – Он по-прежнему пьет не просыхая. Мне кажется, все стало еще хуже с тех пор, как я видел его в последний раз.

– Этот засранец позорит честь дома Ламперужей, – вздохнул Оскар.

– На него нельзя будет рассчитывать во время испытания, – покачал головой Уильям. – Ты ведь не собираешься доверить ему Арториаса?

– Ни в коем случае! – категорично заявил Ламперуж. – Он его не получит.

– Тогда можешь отдать его мне? – попросил Уильям.

Оскар серьезно задумался, но в итоге беспомощно развел руками:

– Не могу. Ты Ламперуж по крови, настоящий сын своего рода. Однако отныне твоя фамилия – Фольштейн.

– Я понимаю, отец, – кивнул Уильям. – Придется победить без него.

– Ты справишься, – подбодрил Оскар. – Ты самый достойный из всех кандидатов. Победа будет за тобой.

– На войне побеждает отнюдь не самый достойный, – возразил Фольштейн. – Чаще наоборот.

– Как я уже говорил, ты Ламперуж по крови, а значит, само воплощение достоинства. Ты прошел через войну и выжил. Ты поразил своих врагов, потому что иного они не заслуживали.

– Я не запятнаю честь ни одного из великих домов. Ни Фольштейнов, ни Ламперужей, – пообещал Уильям.

– Я в этом не сомневаюсь. Скоро мы покажем всем, что наш род не просто так удерживает звание парагона на протяжении столетий, – в предвкушении улыбнулся Оскар.

Машина Малкова свернула в район трущоб. Исаак расположился на заднем сиденье вместе с Эрастом и непроизвольно поморщился при виде неказистых зданий.

– Только не говори, что мы едем туда, – брезгливо произнес Бергман.

– Именно туда мы и едем, – ответил Малков. – Я ведь обещал показать тебе своего кандидата.

– Уже начинаю жалеть об этой затее, – вздохнул Исаак.

Дорога вела все глубже в самое сердце трущоб, в места, от которых Бергман всегда старался держаться подальше. Однако Малков рядом с ним сидел абсолютно спокойно и даже с интересом поглядывал в окно.