Все в его поцелуе

Прошло не меньше минуты, прежде чем Вайолет снова заговорила:

– И с этого момента ты стала мне необычайно дорога. Я люблю всех своих детей, но тебя… – Она посмотрела на Гиацинту. – Ты спасла меня.

У Гиацинты защемило сердце. Она не могла дышать, не могла сдвинуться с места. Она могла лишь смотреть на мать, слушать ее и благодарить бога за то, что была ее дочерью.

– Иногда я слишком тебя оберегала и в то же время была слишком терпимой и снисходительной. Ты была такой жизнерадостной, настолько уверенной в том, что мир принадлежит тебе! Ты была неведомой силой природы, и мне не хотелось обрезать тебе крылья.

– Спасибо, – тихо прошептала Гиацинта.

– Но иногда мне кажется, что ты не замечаешь окружающих тебя людей.

Гиацинта была потрясена.

– Нет-нет, – успокоила ее Вайолет, увидев выражение лица дочери. – Ты добрая, заботливая, гораздо более внимательная и вдумчивая, чем считают многие. Но господи, я не знаю, как это объяснить! Ты слишком самоуверенная, всегда знаешь, что надо сказать.

– Что в этом плохого?

– Ничего, однако хотелось бы, чтобы больше людей обладали таким талантом. – Вайолет сжала руки и потерла большим пальцем правую ладонь. Гиацинта не раз замечала этот жест, когда мать о чем-либо задумывалась. – Но когда что-то нарушает твое душевное равновесие или беспокоит, ты не знаешь, как с этим справиться. И бежишь. Или делаешь вид, что тебя это не интересует. И поэтому я думаю, что ты никогда не найдешь подходящего мужа.

Гиацинта смотрела на мать и чувствовала себя очень маленькой и потерянной. Она вошла сюда, ожидая обычных разговоров о мужьях и свадьбах и об отсутствии таковых, а оказалось, что она вообще не знает, кто она на самом деле.

– Я подумаю об этом, мама.

– Это все, о чем я тебя прошу.

Глава 5

Следующий вечер в гостиной достопочтенной леди Плейнсуорт. По какой-то непонятной причине на пианино красовались веточки, а на голову маленькой девочке прикрепили рог.

– Люди подумают, что вы ухаживаете за мной, – сказала Гиацинта, когда к ней, даже не притворившись, что он прежде оглядел всю комнату, подошел Гарет.

– Ерунда, – сказал он, усаживаясь на свободный стул рядом с ней. – Всем известно, что я не ухаживаю за приличными женщинами, а кроме того, это лишь укрепит вашу репутацию.

– Я полагала скромность переоцененной добродетелью.