Точно как на небесах

Потерев лицо платком, она посмотрела на белоснежную ткань, нахмурилась и принялась тереть снова.

– Все в порядке, – сообщил он.

Гонория вернула платок и застыла в молчании, исподлобья глядя на Маркуса. Теперь она вновь походила на упрямую двенадцатилетнюю девочку, и, ей-богу, это устраивало его как нельзя лучше.

– Гонория, – осторожно начал он, – как друг Дэниела…

– Не надо.

Вот так. Не надо. И более ничего. Он на секунду задумался.

– Почему ты упорно отказываешься от помощи?

– А ты?

Он категорически не понял вопроса.

– Ты согласился бы принять помощь? – пояснила она.

– Смотря от кого.

– От меня, – объявила она, с чрезвычайно самодовольным видом скрестив руки на груди, хотя Маркус не видел для этого никаких оснований. – Представь себе, что мы поменялись ролями.

– Если бы дело касалось вопроса, в котором ты более компетентна, я с радостью принял бы твою помощь.

Он тоже скрестил руки на груди с чувством законной гордости. Превосходная вышла фраза – миролюбивая, благожелательная и абсолютно ни к чему не обязывающая.

Маркус ждал ответа, но Гонория, немного поразмыслив, слегка покачала головой:

– Мне пора возвращаться.

– Твое отсутствие вызовет беспокойство?

– Уже должно было вызвать, – пробормотала она.

– Ах да, вывихнутая лодыжка, – вспомнил он и понимающе кивнул.

Она сердито посмотрела на него и решительно зашагала прочь. Не в ту сторону.

– Гонория!

Она оглянулась.

Изо всех сил стараясь не улыбаться, он указал ей верное направление:

– Брикстен там.

– Благодарю.

Она вскинула подбородок, резко развернулась, оступилась и, вскрикнув, попыталась восстановить равновесие. Разумеется, Маркус, не задумываясь, поступил так, как на его месте поступил бы любой джентльмен, – он устремился к ней, чтобы поддержать.

И тотчас угодил ногой в проклятую кротовую нору.

Следующий возглас принадлежал ему самому и, как это ни прискорбно, заключал в себе несколько слов совершенно определенного свойства.

А через секунду они оба рухнули на сырую землю.

Не хватало еще раздавить ее! Он моментально приподнялся на локтях и посмотрел, все ли с ней в порядке. Чтобы задать ей этот вопрос, ему требовалось перевести дыхание. Между тем она тоже пыталась отдышаться. И, увидев перед собой приоткрытые губы и широко распахнутые глаза, Маркус поступил так, как на его месте поступил бы любой мужчина, – он наклонился, чтобы поцеловать ее.