Невеста герцога

В течение десяти секунд она сверлила Амелию свирепым взглядом, что было на девять секунд дольше, чем требовалось ранее, чтобы заставить Амелию очень сильно смутиться, и затем рявкнула:

– Мисс Эверсли!

Грейс буквально выскочила из гостиной, благо дверь, ведущая в холл, была распахнута.

Но вдовствующая герцогиня, казалось, не заметила ее появления, продолжив свою громогласную тираду:

– Неужели никому нет дела до нашего имени? До нашего рода? Бог свидетель, я единственная в этом проклятом мире, кто понимает всю важность… все значение…

Амелия в ужасе смотрела на нее.

На мгновение ей даже показалось, что леди Августа сейчас заплачет. Это было невозможно. Амелия была уверена, что вдовствующая герцогиня биологически не способна на слезы.

Грейс шагнула вперед и обняла вдовствующую герцогиню за плечи, поразив всех.

– Мэм, – успокаивающе произнесла она, – у вас был трудный день.

– Ничего подобного, – огрызнулась герцогиня. – Он был каким угодно, но только не трудным.

– Мэм, – снова сказала Грейс, и Амелия опять восхитилась ее ласковым спокойным тоном.

– Оставь меня в покое! – рявкнула герцогиня. – Мне надо думать о династии. А ты никто и ничто!

Грейс отпрянула. Амелия видела, как она судорожно сглотнула, но не могла сказать, что это – близость слез или признак ярости.

– Грейс? – осторожно сказала она, даже не зная, о чем спрашивает, но чувствуя, что она должна что-то сказать.

В ответ Грейс лишь покачала головой, что, видимо, означало «не спрашивай», оставив Амелию гадать, что же могло случиться прошлым вечером.

Потому что никто не вел себя нормально: ни Грейс, ни вдовствующая герцогиня, ни определенно Уиндем.

Не считая его исчезновения со сцены. Это по крайней мере было вполне предсказуемо.

– Надо проводить леди Амелию и ее сестру в Берджес-Парк, – объявила леди Августа. – Мисс Эверсли, распорядитесь, чтобы подали карету. Мы поедем с нашими гостями, а потом вернемся в собственном экипаже.

Губы Грейс удивленно приоткрылись: но она привыкла к вдовствующей герцогине, к ее вспышкам ярости и причудам.

Грейс кивнула и поспешила выполнить поручение.

– Элизабет! – в отчаянии воскликнула Амелия, заметив сестру, показавшуюся из гостиной. Предательница уже развернулась и попыталась вернуться назад, оставив ее наедине с леди Августой. Амелия поймала ее за локоть, процедив сквозь зубы: – Дорогая сестричка.

– Я не допила чай, – жалобно сказала та, махнув в сторону гостиной.

– Он остыл, – отрезала Амелия.