Невеста герцога

Впрочем, это не явилось для нее открытием, она знала Грейс всю свою жизнь. Прежде чем стать компаньонкой вдовствующей герцогини, та была дочерью местного сквайра.

Собственно, она ею и осталась, просто теперь она была дочерью покойного сквайра, что не предполагало ни средств к существованию, ни защиты. Но раньше, когда родные Грейс были живы, они были частью местного общества, и хотя их родителей не связывали тесные отношения, дети определенно были близки. Пожалуй, они виделись с Грейс каждую неделю, даже дважды в неделю, если считать посещения церкви.

Но, по правде говоря, она никогда не задумывалась о внешности Грейс. Не потому, что ей было все равно или она считала, что та не заслуживает ее внимания, просто… Грейс всегда была рядом как постоянная и неотъемлемая часть ее мира. Ближайшая подруга Элизабет, трагически осиротевшая, которую затем взяла к себе вдовствующая герцогиня.

Амелия поправила себя: «взяла», пожалуй, не совсем верно. На самом деле Грейс усердно работала, чтобы оправдать свое содержание.

Это Амелия знала из первых рук.

– Я уже пришла в себя, – сказала Грейс. – Просто немного устала. Боюсь, я не выспалась.

– Что случилось? – спросила Амелия, решив, что нет смысла притворяться, что она слышала, о чем они говорили.

Элизабет взволнованно схватила ее за локоть.

– На Грейс и герцогиню напали разбойники!

– Неужели?

Грейс кивнула.

– Вчера вечером на пути домой с бала.

Как интересно.

– Они что-нибудь похитили? – задала Амелия, казалось бы, естественный вопрос.

– Как ты можешь быть такой бесчувственной! – возмутилась Элизабет. – Они угрожали ей пистолетом. – Она повернулась к Грейс. – Правда?

– Вообще-то да.

Амелия задумалась над этим, не над угрозами, а над тем, что она не испытала ужаса при этом известии. Наверное, она хладнокровная особа.

– Тебе было страшно? – нетерпеливо спросила Элизабет. – Я бы испугалась.

– Я бы не упала в обморок, – заявила Амелия.

– Ну конечно, – раздраженно отозвалась Элизабет. – Ты даже не ахнула, когда Грейс рассказала об этом.

– Вообще-то это звучит довольно волнующе, – заметила Амелия, глядя на Грейс с нескрываемым любопытством. – Не так ли?

И тут Грейс – святые небеса – покраснела.

Румянец мог означать множество вещей, и все они были восхитительными. Амелия подалась вперед, изогнув губы в лукавой улыбке.