Невеста герцога

Она помедлила, издав неопределенный звук и оставив его гадать, что приводит ее в такое смущение.

– У вашей бабушки возникла странная просьба, – наконец сказала она.

– Все ее просьбы странные, – заметил он.

– Нет, эта… – Она испустила вздох отчаяния. – Вряд ли вы захотите помочь мне принести картину из галереи.

Такого Томас не ожидал.

– Картину? – переспросил он.

Она кивнула.

– Из галереи?

Она снова кивнула.

Он попытался угадать… и сдался.

– Надеюсь, она попросила картину скромных размеров.

У Грейс был такой вид, словно она сдерживает улыбку.

– Натюрморт?

– Нет.

Милостивый Боже, его бабушка наконец-то сошла с ума. Пожалуй, это даже хорошо. Возможно, он сможет отправить ее в приют для умалишенных. Вряд ли кто-нибудь станет возражать.

– Она хочет портрет вашего дяди.

– Моего дяди? Которого?

– Джона.

Томас кивнул. Он мог и не спрашивать. Конечно, он никогда не знал своего дядю. Джон Кавендиш преставился за год до его рождения. Но замок Белгрейв долго жил под его тенью.

Вдовствующая герцогиня всегда больше всего любила своего среднего сына, и все это знали, особенно остальные сыновья.

– Он всегда был ее любимцем, – промолвил он.

Грейс бросила на него вопросительный взгляд.

– Но ведь вы его не знали.

– Нет, конечно, – отозвался он деловитым тоном. – Он умер еще до моего рождения. Но мой отец говорил о нем.

Довольно часто, и никогда с симпатией.

Тем не менее ему придется помочь Грейс снять портрет со стены. Бедняжка одна не справится.

Он покачал головой.

– Надеюсь, портрет не в полный рост?

– Боюсь, что да.

Боже. С его бабушкой не соскучишься.

Нет, он не будет этого делать.

Он посмотрел на Грейс в упор.

– Нет, – сказал он. – Сейчас вы ничего не будете делать. Если ей так хочется, чтобы эта чертова картина висела в ее спальне, пусть попросит лакея завтра утром.

– Уверяю вас, мне ничего так не хочется, как лечь спать, но легче сделать то, что она просит.

– Вовсе нет, – заявил Томас. Бог свидетель, его бабушка всех достала.

Он повернулся и решительно зашагал вверх по лестнице, собираясь задать ей словесную порку, которую она давно заслужила, но на полпути обнаружил, что он один.

Что это с женщинами Линкольншира сегодня? Вторая бунтует.

– Грейс! – рявкнул он.

А когда она не материализовалась у подножия лестницы, сбежал вниз, окликнув громче:

– Грейс!

– Я здесь, – отозвалась она, выскочив из коридора. – Господи, вы разбудите весь дом.