Где властвует любовь

 – Я считаю, что ты должна брать с собой горничную, когда расхаживаешь по улице. Я не желаю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Пенелопа была тронута его заботой, хоть и понимала, что он проявил бы такое же внимание к любой знакомой женщине. Просто это было в его характере.

– Уверяю тебя, я соблюдаю все правила приличия, когда отправляюсь на более длинные расстояния, – сказала она. – Но право, это так близко. Всего лишь несколько кварталов. Даже моя мама не возражает.

Челюсть Колина напряглась.

– Не говоря уже о том, – добавила Пенелопа, – что мне уже двадцать восемь лет.

– При чем здесь твой возраст? Мне, если хочешь знать, уже тридцать три.

Еще бы ей не знать! Она знала о нем практически все.

– Колин, – сказала она, недовольная жалобными нотками, прозвучавшими в ее голосе.

– Пенелопа, – отозвался он точно таким же тоном.

Она испустила долгий вздох.

– Колин, я старая дева. Мне больше не нужно беспокоиться о соблюдении правил, предписанных семнадцатилетним девушкам.

– Ни за что не поверю…

Пенелопа уперлась рукой в бок.

– Спроси у своей сестры, если не веришь.

Внезапно его лицо приняло серьезное выражение.

– Я не стал бы полагаться на свою сестру в вопросах здравого смысла.

– Колин! – воскликнула Пенелопа. – Что за ужасные вещи ты говоришь.

– Я не сказал, что не люблю ее. Я даже не сказал, что не одобряю ее. Я обожаю Элоизу, как тебе прекрасно известно. Однако…

– Все, что обычно следует за «однако», не сулит ничего хорошего.

– Элоизе, – сказал Колин с несвойственным ему высокомерием, – давно пора выйти замуж.

А вот это, пожалуй, чересчур, особенно произнесенное таким тоном.

– Между прочим, – парировала Пенелопа, вздернув подбородок, – тебе тоже давно пора жениться.

– Ну…

– Тебе уже тридцать три, как ты только что гордо сообщил.

Хотя Колин продолжал делать вид, что все происходящее его немного забавляет, раздражение, мелькнувшее в его глазах, подсказало Пенелопе, что ей пора остановиться.

– Пенелопа…

– Это еще не старость, но вполне солидный возраст, – невозмутимо продолжила она.

Колин выругался себе под нос, удивив Пенелопу, никогда не слышавшую, чтобы он поминал дьявола в присутствии дам. Возможно, ей следовало отнестись к этому как к предостережению, но он задел ее за живое. К тому же она с утра пребывала в легкомысленном настроении, близком к безрассудству.

– Разве твои братья не женились до тридцати? – осведомилась она, приподняв брови.