Хранимая благодать

Алтарь заменит широкая плоская деревянная доска, установленная на двух пустых бочонках их-под эля. Ее застелили белым льняным покровом. Отец Маккечни поставил на нее прекрасную золотую чашу-потир и блюдо. Две женщины, опустившись на колени, укрепляли вдоль всей алтарной доски букеты.

Джоанна хотела было двинуться вперед, но Николас удержал ее за руку:

– Есть еще кое-что, что тебе необходимо знать.

– Да?

– Видишь мальчика, что сидит на верхней ступеньке?

Она повернулась голову. Малыш лет четырех-пяти сидел на лестнице совсем один, упираясь локтями в колени и поддерживая голову руками, и наблюдал за приготовлениями с самым несчастным видом.

– Да, вижу, – сказала Джоанна. – Он выглядит очень одиноким. Кто это?

– Сын Макбейна.

Она едва удержалась на ногах:

– Что?

– Тише, Джоанна! Я не хочу, чтобы нас слышали. Ходят слухи, правда, что это не его ребенок, но Макбейн открыто признал его своим.

Известие так поразило ее, что лишило дара речи.

– Его зовут Алекс, – добавил Николас, не зная, что еще сказать.

– Почему ты не сказал об этом раньше? – выдавила наконец Джоанна. – Как давно Макбейн был женат?

– Он не был женат.

– Я не понимаю…

– Алекс незаконнорожденный.

– О Господи!

Она не знала, что и думать.

– Мать мальчика умерла при родах, – добавил Николас. – Ты все равно узнала бы все это, сестренка. Эта женщина была лагерной потаскушкой, поэтому по меньшей мере трое могут претендовать на роль его отца.

Сердце Джоанны наполнилось состраданием.

– Но это не важно: Макбейн признал мальчика своим сыном.

Джоанна повернулась к брату:

– Излишне повторять это как попугай.

– И?..

Она улыбнулась:

– Ты о чем?

– Ты признаешь его?

– Ну, как ты можешь об этом даже спрашивать? Конечно, признаю. Разве я могу поступить иначе?

Николас вздохнул.

– Дело в том, что для маклоринцев этот вопрос – яблоко раздора. Прежний лэрд, отец Макбейна, не признал своего сына даже на смертном одре.

– Так он что, тоже незаконнорожденный?

– Да.

– И все же стал лэрдом?

– Тут все очень непросто. Им нужна его сила. В нем течет кровь его отца, и он сумел завоевать авторитет у старейшин клана. Все скоро забыли, что он бастард.